Последние комментарии

  • Виктор Дышель19 декабря, 18:11
    что можно ожидать от зопализаПознер разъяснил, почему многие россияне уважают Сталина, и назвал их «рабами»
  • Сергей Анисимов19 декабря, 16:30
    В атласе СССР 1950 года граница Крымской области с хохлосранью проходит на южной окраине Геническа и ВСЯ Арабатская с...Новая «правда» в мировой истории: Крым Украине передал не Хрущев...
  • LPF Лифанов19 декабря, 16:04
    Самое главное укропы за аренду Крыма все еще не заплатили РоссииНовая «правда» в мировой истории: Крым Украине передал не Хрущев...

Ие Руса лим. Благодатный Огонь

По какой же причине страны Запада столь легко пошли на подлог — утопили, взорвали, стесали и расхитили наши святыни?

Когда Даниил паломник поставил лампаду от всей земли Святорусской в ночь на Великую Субботу у Гроба Господня, то вместе и с двумя иными кадилами православных — от греческой церкви, и от монастыря Саввы:

«Благодатью Божьей тогда зажглись все эти три кадила.

А католические кадила были повешены вверху, и ни одно из них не возгорелось» [4] (с. 251); [75] (с. 37).

И три с половиной века спустя, уже во времена Ивана Грозного, практически то же свидетельствует Василий Позняков:

«…христианская [православная — А.М.] лампада на Гробе загорелась посреди всех лампад, а из других лампад ни одна не загорелась» [110] (с. 478).

И так было всегда. Интересно, могло ли такое положение вещей устраивать Запад?

Вот что говорится о том, почему именно православные получают Благодатный Огонь:

«В 1099 г. Иерусалим был завоеван крестоносцами, римская церковь и местные градоначальники почитая Православных за вероотступников, смело принялись попирать их права. Английский историк Стивен Рансимен приводит в своей книге повествование об этом летописца западной церкви: “Неудачно начал первый латинский патриарх Арнольд из Шоке: он приказал изгнать секты еретиков из принадлежавших им пределов в Храме Гроба Господня, затем он стал пытать православных монахов, добиваясь, где они хранят Крест и другие реликвии… Несколько месяцев спустя Арнольда сменил на престоле Даймберт из Пизы, который пошел еще дальше. Он попытался изгнать всех местных христиан, даже православных, из Храма Гроба Господня и допускать туда лишь латинян, вообще лишив остальных церковных зданий в Иерусалиме… Скоро грянуло Божье возмездие: уже в 1101 г. в Великую Субботу не совершилось чуда сошествия Святого Огня в Кувуклии, покуда не были приглашены для участия в этом обряде восточные христиане. Тогда король Балдуин I позаботился о возвращении местным христианам их прав» [201].

Так были посрамлены католики. С тех пор Благодатный Огонь принимает исключительно Православный Патриарх.

Но после католиков овладеть храмом Воскресения Христова пытались и армяне. Как-то в Великую Субботу они подкупили турок и не пустили в храм православных, а потому Благодатный Огонь вышел тогда через колонну, где молились православные. Происходили же описываемые события, как сообщает в 1830 г. монах Стефан (в миру Серапион), достаточно недавно — за несколько лет до его посещения Иерусалима:

«…Турки будучи подкуплены Армянским Духовенством, в великую Субботу… изгнали Греческое Духовенство из Храма Воскресения Христова, а Армянский Патриарх со своим Синклитом был оставлен в оном, чтоб предвосхитить благодать сию, раздать всем иноверцам и тем посрамить исповедание Греческия Церкви. Но Греческий Митрополит со всем Собором в полном облачении, находясь вне Монастыря, на северной стороне оного, близ трех мраморных столпов, в обыкновенное время благодатного огня сошествия молился со слезами Спасителю мира; и десница Божия, неистощимая в чудодействиях для прославления Греческия церкви, которая чисто хранит Его Святое учение, посылает грозную тучу и сильный гром, который первым своим ударом всех привел в ужас, потряс храм и разразил в длину из тех трех столпов средний, из трещины коего явился ожидаемый благодатный огнь. Сим совершилось чудо, оправдавшее православие Греков и обязавшее самих треклятых… Армян к выполнению условий, сколько жестоких, столько и гнусных: или лишиться жизни, или есть человеческий кал, приготовленный ими в большем каменном корыте для Греков, если бы сии остались посрамленными. В память сего знамения, всенародно явленного Богом для утверждения Православия Греческия Церкви, Турками над трещиною столпа прибита надпись: АРМЯНЕ КАЛОЕДЫ, и упомянутое, уже пустое, корыто с деревянною ложкою находится возле оного в целости» [174].

Игумен Серапион, два раза посетивший Иерусалим в середине XIX в., вот что сообщает о том богослужении. Когда армяне захватили храм:

«…сам Патриарх, так и все стояли со свещами, имели надежду — хотя от армян в окно получить благодать. Но Господь восхотел другое устроить и показать истинную веру <…> Уже пришло время, в которое сходит благодать, но ее нет, армяне испугались, начали плакать и просить Бога, чтобы послал им благодать, но Господь не услышал их. Уже полчаса прошло и более, а св. света нет. День был чистый и красный. Патриарх сидел к правой стране. Вдруг ударил гром, и на левой стране средняя колонна мраморная треснула, и из трещины вышел огонь пламенем. Патриарх встал и зажег свои свещи, и от него зажгли все православные христиане <…> Армяне внутри у Гроба Божия ничего не получили, остались с одним стыдом. Паша Иерусалимский и прочие турецкие начальники весьма вознегодовали на них, хотели их всех изрубить, но убоялись Султана; только наказали тяжко: говорят, давали каждому есть разной нечистоты при выходе из храма» [175] (с. 138–139).

Однако ж и от турок здесь также свидетельство осталось. Вот какие детали к сообщению игумена Серапиона и монаха Стефана приплюсовывает Григорий Ефимович Распутин, посетивший в своих паломнических экспедициях в том числе и Святую Землю:

«…на паперти в колонну Благодать сошла, и один турка плюнул в колонну, и там зубы его остались…» [26] (с. 536).

Но вот что о практически таком же случае, произошедшем за полтора века до этого, но в Древнем еще Иерусалиме, сообщается в святоотеческой литературе:

«В 1538 году, при переходе контроля над храмом Гроба Господня от египетских султанов к турецким султанам, армянские священники договорились с турецкими властями Иерусалима о передаче права получения Благодатного Огня представителю Армянской Церкви, но молитвы армянских священнослужителей не были услышаны. Православного патриарха со священнослужителями (в 1539 году) в Великую Субботу даже не пустили в храм. Они стояли перед закрытыми дверями храма с внешней стороны и также обращались ко Господу с молитвами. Внезапно послышался шум, колонна, находящаяся слева от закрытых дверей храма, треснула, из нее вышел огонь и зажег свечи в руках у Иерусалимского Патриарха. Турки немедленно выгнали армянских священников из Кувуклии, и с 1539 года никто больше не оспаривал и не делал попыток получать Благодатный Огонь в обход Иерусалимского православного Патриарха» [199].

Вот как описывает эту историю священник Лукьянов (1703 г.):

«И на том столпе язва великая разселася, болши аршина вышины, подобно тому как громом древо обдерет. А сказывают, что ис того столпа в Великую Субботу вышел огнь из церкви тем столпом, так он от того разселся.

Мы же про тот столп у грек спрашивали, так они нам сказывали: “Над етем-де столпом бысть знамение великое… Пришед-де армяне к паши да и говорят так, что: "Греческая-де вера неправая. Огнь-де сходит не по их вере, но по нашей. Возми-де у нас сто червонных, да чтоб-де нам службу петь в Великую Субботу. А грек-де вышли вон из церкви, чтобы-де они тут не были, а то скажут: «По нашей-де вере огнь с небеси сшел»". И турчанин облакомился на гроши, и оболстился на болшую дачу, да грек и выслал вон из церкви. Потом турчанин отпер церковь и пустил армян в день Великия Субботы. И митрополит греческой со християны стоял у столпа, у места царицы Елены, где она жидов судила, а то место вне церкви. И митрополит стоял у Великой церкви у того столпа, и плакал, и Богу молился. А армяна в Великой церкви в те поры по своей проклятой вере кудосили, и со кресты около предела Гроба Господня ходили, и кричали: "Кирие элей-сон!" — и ничто же бысть.

И как будет час 11, сниде огнь с небеси на предел Гроба Господня, и поигра, яко солнце к воде блескаяся, поиде ко вратом Великия церкви, а не в предел Гроба Господня. И тамо не во врата поиде, но в целое место сквозь стену, столп каменной. И разседеся столп, и выде огнь ис церкви пред всем народом, что гром велик шумом загремел. Тогда весь народ из церкви вышел на тот позор, смотреть таковаго чюда, где огнь поидет. И огнь пошел по мосту, что вне церкви, и дошед до того места, где митрополит стоит со християны и на коем столпе стоит кандило с маслом древяным без огня, только фитиль плавает. И пришед огнь к столпу, потом загореся греческое кандило.

И когда турчанин увидел такое чюдо, и в те поры турчанин сидел у Великой церкви у великих врат, кой дань збирает на турка, — и увидел турчанин такое чюдо, закричал великим гласом: "Великъ Богъ христианской! Хощу бытии христианином!" Тогда турки, ухватя, стали его мучить. И по многом мучении, видя его непокаряющася, потом склаша великий огнь противу того столпа, где кандило с маслом загорелося, и тут ево спалиша. А когда он во огни стоял на коем камени, и на том камени стопы его все, что на воску, вообразишася. И тот камень и доднесь в том месте лежит. А столпы оба стоять на показание: тот, что у врат, с разсединою; а тот, что у царицына места, черен весь, дымом от огня опален. Такое-то чюдо было!”» [9] (л. 117–118 об.).

Упоминание об этом турке имеется и полустолетием позже — в рассказе Барского:

«Армени же посрамишася. Видев же сие един от знаменитых турчин, велия (рече) вера есть христианская, и верова в Христа. Абие же от иных махометан похищен бысть и спален, в очесех всего народа, пред церковию» [74] (с. 7).

В нынешней же церкви Гроба Господня, что сразу бросается в глаза, этого второго столба, с отпечатками ног турка, нет. И никогда, следуя пересказу о том происшествии со схождением огня в Великую Субботу, не было. Потому вновь наглядно становится очевидным, что к концу XVIII в. Иерусалим еще находился на старом своем месте — в Африке. И вот почему, в дополнение к уже сказанному, это место впоследствии было перенесено:

«И от тое поры уже огнь въяве не сходит на Гроб Господень, но толко кандило греческое загорается, а иных вер еретических кандила не загораются. Таково чюдо Бог показал над босурманы и над еретиками! От тоя поры уже турки в день Великия Субботы никоих вер у Гроба Господня не дают служить, кроме греков. Французы, хотя власть имеют у Гроба Господня, во весь год литоргисают на Гробе Господни — им турок попустил, а в день Великия Субботы французы очистят предел Гроба Господня, выдут вон, греком отдадут» [9] (л. 118 об.).

Так что было от чего черпать недовольство Святой Землей католикам и протестантам: Благодатный Огонь у Гроба Господня сходил только к православным.

Но, несмотря на это, иноверие на Святой Земле продолжало наступать. И вот что басурманам удалось узаконить ко временам Иоанна Лукьянова:

«И тако ходихом по крилу церковному великия церкви Воскресения Христова и смотрихом здания церковнаго. И дивилися: “Како матерь нашу церковь и такую красоту отдал босурманом в поругание?” И плакали, на таковое строение глядя. И пришли к Великой церкви, и смотрим сверху в окно, и увидели предел над Гробом Господним, и возрадовахомся радостию великою. А сами, кабы можно, так бы скочили в церковь, да невозможно от турок-собак: они церковь запирают и печатают. И видим там старцов, ходящих по церкви, разных вер еретических: овыя, ходя, кадят святыя места, а иныя службу поют. Мы же дивихомся таковому их безстудию. А франки поют на арганех, a все те веры называются християнскими! Что ж делать? Богу тако попустившу!» [9] (л. 101 об.).

Дело в том, что святые места, опоганенные иноверцами, что распрекрасно известно, перестают являть чудо обращающимся к этим святыням. Кстати, именно это и послужило строжайшим запретом для турок передачи принятия Благодатного Огня иноверцами, именующих себя христианами. Огонь стал сходить уже не явно. Потому их здесь «туристический бизнес» ставился под угрозу. Им ничего иного не оставалось, как запретить иноверцам даже пробовать брать на себя инициативу в Великую Субботу.

Вообще всегда и везде святыни очень не любят прикосновения к себе басурман. Вот, например, что произошло с мощами Саввы Освященного, чей монастырь находился в полдня пути от Содомского моря:

«Тут же в монастыре видели мы келью святаго Савы, где он сам труждался: вытесана в горе как мочно человеку сесть, а стоять нелзя. Прежде сего, сказывали, выхаживало миро, a ныне нет» [9] (л. 107).

Это святое место опоганили своим присутствием турки. Потому исхождение мира, как в свое время и в Салуне, и во многих иных захваченных басурманами местах, прекратилось. То есть борьба с Православием со стороны всех иных нам вероисповеданий видна невооруженным глазом. К тому времени иноверцы захватили все, и попираемая ими Святая Земля, что прекрасно видно хотя бы на примере мощей Саввы Освященного, переставала являть чудеса. И пусть содержатели этих маршрутов, с каждым днем становящихся все более туристическими, продолжали иметь просто колоссальные доходы от данного рода бизнеса, воды в крае становилось все меньше. Потому белый человек, ранее здесь живущий, уходил из этих мест, а на его земле селились люди пустыни — негры кочевники. И теперь мзда с проезжающих, как свидетельствует священник Иоанн Лукьянов, все больше перепадала им. Даже свирепые турки не в состоянии были усмирить эту по всем подъездным к Иерусалиму путям шныряющую наглую бандитствующую сволочь. Причем, бедуины и сегодня так все и продолжают, несмотря на свою немногочисленность, господствовать в пустынях. Ведь только они знают — где в их краях находится самое главное, без чего невозможна в пустыни жизнь, — вода. Потому и по сию пору арабы на их землях представляют собой лишь временных рабочих, которым они в аренду сдают землю, за что и получают с них просто баснословные барыши. И те платят — куда им деваться? У кого вода — тот и распоряжается землей — это в пустыни закон.

Но процесс уменьшения в крае воды продолжался. Снег, о наличии которого на горах Ливана свидетельствовал игумен Даниил и уже помалкивал священник Лукьянов, давно растаял. Огромные озера, Тивериадское и Генисаретское, начали мелеть. И вот финал: сегодня эта местность представляет собою лишь выжженную пустыню. Информационная же машина врага довершила разгром: Палестина, дабы не терять заинтересованным в том лицам баснословных своих барышей, на картах мира переезжает на новое место. Причем, сама Палестина сегодня, в сравнении с тем местом, где она когда-то находилась, цветник. О той местности, которая сегодня практически вся представляет собою засеянные поля, Трифон Коробейников сообщает:

«И от тоя реки Иордан… где Господь наш Иисус Христос постился… к западу 7 верст до пустыни…» [71] (с. 21).

В нынешней Палестине в 7 км от Иордана, повторимся, никакого и намека на пустыню нет. Так что вновь находим подтверждение того, что Трифон Коробейников в 1583 г. находился в совершенно иной местности.

Барыши же здесь получали организаторы примерно вот какого плана:

«И после обедни посадили всех богомолцов в полату, и давали всякому человеку по финжалу раки да по другому винца церковнаго, и брали с человека по червонному, по талеру и по полуталеру» [9] (л. 109).

То есть рядовой ужин паломника в описываемую Лукьяновым эпоху, а это эпоха Петра I, по затратоспособности роднила автора строк с самим пославшим его сюда «реформатором», в два месяца просандалившим в Англии и Голландии годовой бюджет нашего государства. Так что этот «паломник» здесь, в Святой Земле, больше походил на спускающего свое состояние миллиардера. Ничуть не менее, а во многих случаях и в разы более. Драли деньги и со всех иных посетителей этого паломнического маршрута, все более походящего на туристический. Вот, например, каковы расценки посещения Великой церкви Воскресения Христова:

«…турчанин стал брать со всякого человека по 3 червонных, а с еретических вер по шести червонных» [9] (л. 109 об.).

Каков золотой эквивалент шести червонцев в петровские времена?

Корова в ту пору стоила что-то порядка 1 рубля…

Суммы, как видим, взимались просто баснословные. То есть бизнес у турок процветал.

Вот что о турецких туристических доходах на наших святых местах сообщает посетивший Иерусалим в 1583 г. Трифон Коробейников:

«…турки, которым препоручены ключи и печать, как скоро отопрут церковные двери, так скоро Патриарх вставши входит в храм Воскресения Христова с иноками, не платящими дани; а за ними последуют уже те из христиан, кои туркам в состоянии заплатить пошлину, состоящую в четырех золотых угорских, выключая католиков, платящих по десяти золотых, для чего таковым и билеты даются…» [30] (с. 24–25).

То есть западные басурманы занимают места согласно купленным билетам — бизнес оседлавших Святую Землю сатанистов процветал. С туристов, исповедников всех иных нашей вер, что и понятно, собиралось вдвое больше, чем с поддерживающих святость святынь православных паломников, причем, лишь с тех, кто вообще в состоянии был платить. То есть турки все же понимали — кто в Иерусалиме истинный хозяин.

Дела же с водой становились все хуже, и затрат на ее добывание, следовательно, становилось все больше. Умерять же свои аппетиты в местности, становящейся все более недоступной для приема туристов, алчным устроителям этого золотоносного предприятия не хотелось. Потому-то афера по переносу Святой Земли в новое место устраивала сразу всех: и барышников, для кого деньги не пахнут, и в промышленных объемах обосновавшихся здесь сатанистов всех мастей, оттеснивших на задворки хозяев, то есть православных.

План по приведению в действие задуманного был предельно прост. Сначала русских православных священников заменили греками. Затем, как свидетельствует Лукьянов, даже неграми. А затем этих негров перевели в свои ереси. Так появились негры католики и протестанты, мусульмане и копты. Затем отсюда разогнали вообще всех, что весьма не трудно было устроить, — местные земли были перенасыщены злобствующими бандитствующими черными кочевниками. Путь сюда, спустя десятилетия такого небрежения (а скорее — целенаправленного запрета), стал вообще забыт. Чуть позже, якобы возрождая некогда утраченное в лихую годину, уже в нынешней Палестине стали строить Новый Иерусалим. После чего и все иные исторические наименования перенесли сюда же. Возможно, что-то и в Библии, при очередном «переводе», удалось подменить, чтобы новая местность вписалась в «старые», то есть подложные карты.

Но неужели вообще никто, попав впоследствии в Иерусалим новой постройки, так ни разу и не заикнулся о его подложности?

Судя по всему, заикались. Мало того, даже подсылали туда людей, с которых устроители этого переноса Святой Земли не брали ни копейки лишь за то, чтобы они оповестили своих православных единоверцев, что никакого подлога нет, и можно спокойно отвозить излишки своих денежных средств в землю, когда-то обетованную нам Богом.

Вот, например, что сообщает один из них, монах Леонтий, побывавший там спустя более полувека после московского священника Иоанна Лукьянова:

«…я теперь уверен совершенно, что Иерусалим существует точно на том месте, на котором был он и прежде» [53] (с. 314).

Значит, были сомнения перед отправкой сюда! Значит, не ошибаемся ни мы, избрав данную дорогу по отысканию Иерусалима, ни сотни выше процитированных авторов: античной эпохи, паломников в Святую Землю, воинов крестоносцев и путешественников, посетивших Иерусалим еще до перенесения его на новое место. Вот, кстати, что сообщает о сошествии Благодатного Огня в 1770 г. монах Игнатий:

«О! коль предивный и ужасный оный свет, святый огнь. Аще приложишь к телу и к волосам опаление никакого не имеет и сие действо чрез полчаса, а потом претворяется как и протчий огнь» [194] (с. 23).

Однако монах Леонтий, судя по его заявлению присутствовавший на богослужении в Великую Субботу уже в поддельном Иерусалиме, наблюдает совсем иное проявление огня. Присутствующие в храме, как он сообщает, по большей части иноверцы:

«…имея в руках светомнимый огонь, испытывали его прикладыванием с одною верою к горящим свечам перстов рук своих. Как ошпаренные, охватывали они уды свои от новаго огня, по старому жгущего их блаженное тело. И как же набожно у них скворчали бороды от того огня, чудесно происшедшего в тот день, но никогда не теряющего своей естественной силы; почему и тогда от праволегковерных бород такая была во всей церкви вонь, что почти до конца литургии нельзя было не крутить и головой, и носом» [53] (с. 316).

То есть огонь этот, который первые 15 минут не должен обжигать, опаливал и руки, и бороды собравшейся во множестве инородной толпе иноверных туристов, отдавших, судя по всему, ну, уж очень немалые денежки за это торжище, заменившее чудо снисхождения Благодатного Огня в Иерусалиме новом взамен Иерусалима настоящего.

Но, однако же, повторялось это чудо снисхождения Благодатного Огня вовсе не здесь и вовсе не тем, кто в тот вечер заполонил вновь отстроенный на потребу заказчикам Новый Иерусалим в окрестностях нынешнего Мертвого моря. И нам неизвестно — сколько лет продолжалась бы эта комедия с ненастоящим огнем, пока, наконец, иноверцы не были изгнаны из этого храма в Новом современном Иерусалиме. И когда, наконец, богослужение было отдано истинному владельцу пусть и нового, но все того же — храма у Гроба Господня, построенного хоть и на новом месте, но в старом стиле, Православной Церкви — истинному владельцу таинств, заповеданных Апостолами.

Перенос святынь на новое место тоже, хоть и не сразу, но все-таки со временем состоялся. И пусть теперь многое не совпадает с Писанием и рассказами очевидцев, паломников в Святую Землю, всем теперь хорошо. А в особенности дельцам от туристического бизнеса.

И что же? Неужели после этого настал конец всему?

Да вовсе, что удивительно, и нет. Благодатный Огонь стал возжигаться теперь и в иной Палестине, и в ином — Новом Иерусалиме. Но опять же — только у православных. А когда иноверцы армяне не пустили православных в храм и попытались сами получить Благодатный Огонь, то тут же были посрамлены: Огонь тогда вышел из колонны в том месте, где молились православные, не впущенные еретиками в храм. Так что не помог сатанистам перенос Святой Земли на новое место.

Итак, унывать ли нам, что память враги подменили или, наоборот, радоваться, что хоть теперь начинаем что-то из своего прошлого, причем, не такого уж и давнего, узнавать? Так ли уж и плохо то, что мы, наконец, после долгих поисков Правды и частых неудач по Ее отысканию, теперь распознали свою стратегическую ошибку и будем хоть знать — в какой стороне нам вести поиски исконно родной нам земли — города Царя Давида — Ие Руса лима?

Библиографию см.: СЛОВО. Серия 2. Кн. 5. Ие Руса лим http://www.proza.ru/2017/05/10/1616

http://www.proza.ru/2018/06/20/621

Источник ➝