Последние комментарии

  • Лаврентий Палыч Берия14 декабря, 23:51
    Тот кто верит Солженицыну и ему подобным- тот Власовец и бандеровец! Пусть народ нас рассудит- сколько минусов и плюс...Иуда Солженицын хотел нас всех разбомбить!!!
  • Фарид Насыбуллин14 декабря, 18:24
    Очередной идиот засветился. Для чего заключённые в СССР набивали на груди портреты Ленина и Сталина?
  • Евгений14 декабря, 18:02
    все кто очерняет Солженицына пусть сам посидит в гулаге.  Кто плохо о нем отзывается агент ЦРУ и пидарас Иуда Солженицын хотел нас всех разбомбить!!!

Отречения не было. День Пурима 8 марта (23 февраля)

Но, зададимся вопросом, не мог ли Николай II быть принужденным подписать заведомо неприемлемый документ под нажимом арестовавших его масонов?

Вот как характеризует Николая II следователь ЧСК Д.Н. Дубенский. Он сообщает, что Николай II был:

«в высшей степени мужественный, и никакой физической опасности он, безусловно, не боится.

Я его видел, когда он объезжал войска в Галиции. Он, безусловно, храбрый человек» [100].

А вот что сообщает о том моменте побывавшая в Ставке 4 марта 1917 г. Императрица Мария Федоровна. В письме греческой королеве Ольге Константиновне она пишет:

«Не могу тебе передать, какие унижения и какое равнодушие пережил мой несчастный Ники. Если бы я не видела это своими глазами, я бы никогда этому не поверила. Он был как настоящий мученик, склонившийся перед неотвратимым с огромным достоинством и невиданным спокойствием» [103].

Так что очень зря нам пытаются внушить, что Николай II был якобы человеком нерешительным и даже боязливым. А потому, суммируя все вышесказанное, следует заявить, что никакого отречения от Престола с его стороны быть не могло ни при каких обстоятельствах. Но, что выясняют дополнительно обнаружившиеся детали документов, на которые ссылаются как на якобы доказательства о произошедшем отречении от престола, то есть предоставленные революционерами подписи на печатных текстах этих «отречений», являются грубой фальсификацией. Не более того.

Потому-то Николай II был прославлен и РПЦЗ, и, спустя два десятилетия, еще и РПЦ, так как от своего главенства над подножием Престола Господня, Святой Русью, он, что выясняется, не отрекался, но власти был лишен исключительно насильственным методом.

Причем, сам Николай II в свое это «отречение», что также выясняется, не был посвящен аж вплоть до вечера 8 марта, когда утром отдавал последний свой приказ войскам, где ни словом, ни намеком о своем отстранении от власти в стране не упоминает. Он, судя по всему, был поставлен в известность лишь о насильственном введении Ответственного министерства. Потому в речи своей ни о каком отречении не сообщает.

Не желал никого посвящать в свое знание произошедшего и предавший Николая II Синод. А потому тоже оформляет свое предательство в определенную форму лишь по прошествии 8 марта:

«9 марта 1917 г… в газ. “Известия” было опубликовано обращение Синода о поддержке “благоверного Временного правительства”» [140] (с. 29).

То есть про это самое «отречение» в газетах объявляется только 9 числа. И никто не знал про то, что оно будет объявлено, кроме самих заговорщиков! А потому-то и обнаруживается совершенно отчетливо участие в заговоре правительств «союзников», что они-то уж знали об этом еще 1 марта. А потому именно в этот день и шлют свои поздравления.

А потому это пресловутое «Отречение» в произнесенную Николаем II речь вставляется уже в печатном виде лишь после фальсификации, произведенной в этот текст, все тем же Алексеевым.

«…князь Щербатов в своих воспоминаниях писал, что на его вопрос, обращенный уже в эмиграции к А.И. Гучкову, “почему не был опубликован последний приказ царя?”, Гучков ответил, что это “послание было несвоевременным, тем более что Николай II собирался вернуться на престол” [104].

Каким же образом лишенный свободы передвижения, отрекшийся Государь, мог рассчитывать “вернуться на престол”? А это могло быть только в одном случае, если бы Государь не знал о “своем” манифесте об отречении. В приказе он прощался с армией, так как, по-видимому, речь шла о возвращении Николая Николаевича в Ставку. Но Государь ни слова не говорил ни о своем отречении, ни о Временном правительстве, а это свидетельствует о том, что Государь считал, что он по-прежнему остается на престоле. Во всяком случае, это убеждение, по всей видимости, присутствовало в нем до 8 марта» [88] (с. 337).

Но и это еще не все аргументы, выдвигаемые Мультатули в пользу своей версии. Зафиксировано и обращение к офицерам штаба Николая II, произведенное в первой половине дня 8 марта. Здесь также ни о каком «отречении» нет и намека. Нет и упоминания о Временном правительстве (см.: [105]). Мультатули заключает свое исследование:

«Итак, мы не слышим ни одного упоминания Государя о своем отречении и призыва служить “верой и правдой” Временному правительству. А ведь руководству Ставки было бы весьма выгодно упоминание о таком призыве. В этой связи интерес представляют слова Государя, что его отъезд из армии “есть следствие его решения”» [88] (с. 343).

То есть до первой половины дня 8 марта 1917 г., хоть уже прошла к тому времени неделя как «союзники» поздравили Временное правительство с захватом власти в России, Николай II еще не был осведомлен о произошедшем. А потому:

«Вполне возможно, что речь шла лишь о введении Ответственного министерства и смены командования. А о “своем” отречении Государь мог узнать только в момент объявления ему об аресте, которое исполнил генерал-адъютант М.В. Алексеев того же 8 марта» [88] (с. 344).

Вот что за праздник, отображенный по новому и по старому стилям, мы с такой помпой ежегодно отмечаем! Это день завершения русской власти в стране русских и передачи ее жидомасонам: 8-е марта — как действительное число произведенного масонами переворота (они даже позволили себе недельку подождать — когда это число подойдет), а 23 февраля — как знаменательную дату: а дата эта — Пурим — пляски масонов Ханаана на нашей же крови! То есть 8 марта по старому стилю — это 23 февраля по новому стилю (это число стояло на календарях за нашими границами 8 марта). Так что празднование победы жидовки Есфирь (Естер) над 70 000 персами мы теперь (ну не полные ли идиоты?) уже сотню лет кряду отмечаем как день армии и день женщины. Но на самом деле это празднование выдающейся хананеянки, Стервы, своими половыми качествами так охмурившей Царя еще древней Первой Империи Ассура=Руссы, что тот, под влиянием этой черной рабыни, позволит рабам хананеям уничтожить всю свою армию. За это они нас весьма справедливо и именуют скотами — то есть гоями. Какое же иное безмозглое чучело сможет сотню лет отплясывать на собственной крови, не пытаясь и догадываться о том, что же оно в это время делает?

«8 марта 1917 г. Император Николай II был арестован в Могилеве прибывшими из Петрограда представителями Думы во главе с А.А. Бубликовым. Объявить Царю об аресте посланцы Думы поручили генералу Алексееву, который не погнушался его исполнить. На слова генерала М.В. Алексеева, что он в своих действиях руководствовался любовью к Родине, Император Николай II пристально посмотрел на генерала и ничего не сказал [106] (с. 349).

В тот же день новый командующий Петроградским военным округом генерал Л.Г. Корнилов по приказу Временного правительства арестовал в Александровском дворце Императрицу Александру Феодоровну и царских детей» [88] (с. 346).

Но как же быть с дневниками Николая II, где прямым текстом пишется об отречении?

Мультатули и это разъясняет обыкновенной подделкой большевиков:

«Опираясь на исследовательский опыт, смею утверждать, что в дневниках Государя, хранящихся в ГА РФ, имеется много потертостей и исправлений…

Самым веским косвенным доказательством подделки, полной или частичной, дневников Императора Николая II, служат слова самого Императора, сказанные им А.А. Вырубовой после того, как он был доставлен из Могилева в Александровский дворец. Говоря о пережитых им днях в Пскове, Император Николай II сказал ей: “Видите ли, это все меня очень взволновало, так что все последующие дни я даже не мог вести своего дневника” [25] (с. 163).

Понятно, что если Император Николай II все эти дни не вел своего дневника, то кто же тогда его вел?

Еще одним косвенным доказательством может быть фальсификация дневника Императрицы Александры Феодоровны. Ю. Ден вспоминает: 6 марта 1917 г. “я совершала акт наихудшей формы вандализма, убедив Ее Величество уничтожить свои дневники и корреспонденцию. […] На столе стоял большой дубовый сундук. В нем хранились все письма, написанные Государем Императрице во время их помолвки и супружеской жизни. Я не смела смотреть, как она разглядывает письма, которые так много значили для нее. […] Государыня поднялась с кресла и, плача, одно за другим бросала письма в огонь […] После того, как Государыня предала огню письма, она протянула мне свои дневники, чтобы я сожгла их. Некоторые из дневников представляли собой нарядные томики, переплетенные в белый атлас, другие были в кожаных переплетах. […] «Аутодофе» продолжалось до среды и четверга”» [88] (с. 347–348).

То есть дневники Императрицы были уничтожены. Откуда же они появляются, как ни в чем не бывало, вновь?

А.Б. Разумов о дневнике Николая II:

«“Дневник” Государя февраля–марта был окончательно подделан не позднее 8 августа 1918 года, через три недели после цареубийства, так как 9 августа сразу в двух газетах — “Правде” и “Известиях ВЦИК” — началась публикация отрывков из дневников Николая II» [88] (с. 348).

И эта его поддельность тем более заметна, что:

«Дневник Императора Николая II за февральские и мартовские дни не совпадает с официальными документами Ставки Северного фронта. Имеется разница в дате приема Царем генералов Н.В. Рузского, Ю.Н. Данилова и С.С. Савича, во времени отъезда Императора Николая II из Пскова ночью 3 марта и во времени прибытия в Могилев 4 марта и т.д.» [88] (с. 349).

Вот еще исследование данной тематики:

«Только что вернулся из Архива, читал камер-фурьерский журнал за май 1915 г. параллельно дневнику Николая II за то же время. Дневник повторяет журнал почти на 100%. Все упоминания о том, с кем Государь обедал, кого принимал, — все из журнала. Расхождения лишь во вставках про погоду и про особенности личного времени — с кем был на прогулке, что делал после обеда… » [88] (с. 349).

В глаза бросается и слишком жесткая укомплектованность дневниковых записей в определенные фальсификаторами размеры:

«В среднем за последние 10 лет, с 1907 по 1917 г, каждый дневник укладывается в 100 страниц. Такая математика невозможна для живого человека, ведущего живые записи. Дневники фабриковали для публикации, поэтому подгоняли под размер, чтобы ежедневные записи укладывались в определенный формат. Используя придворный камер-фурьерский журнал, переписывая его от первого лица, типа “[мы/Их Имп. Вел-ва] завтракали с… [я/Его Имп. Вел-во] вечером погулял в парке” и дополняя фрагментами из подлинных дневников (погода, дети, прогулки — катался на лодке, играл в безик) — группа Покровского сочиняла то, что мы теперь называем Дневники Николая II» [107].

И вот что пишет об убийстве Николая II сам фальсификатор (своей жене в Берн), понятно, посвященный во все детали ритуального преступления, произведенного его подельниками в Екатеринбурге:

«“об этом расстреле никто даже и не говорит; почти буквально “как собаку убили”. Жестока богиня Немезида. То, что я успел прочесть, дневники за время революции, интересно выше всякой меры, и жестоко обличают не Николая (этот человек умел молчать!), а Керенского. Если бы нужно было моральное оправдание Октябрьской революции, достаточно было бы это напечатать, что, впрочем, и будет сделано не сегодня-завтра” [108].

О чем таком “умел молчать” Государь и что он отразил в своих дневниках такого, что, по мнению Покровского, могло бы жестоко обличить Керенского и оправдать Октябрьскую революцию? Из текста имеющихся дневников это не понятно. И объяснение может быть только одно: в подлинных дневниках Государя было написано нечто такое, что разоблачало февральских заговорщиков и доказывало их полную не легитимность. Это могли быть сведения о том, что никакого манифеста об отречении Государь не подписывал» [88] (с. 351).

Но как вся эта информация могла сохраняться в тайне?

«Не будем забывать, что начиная с 28 февраля 1917 года и заканчивая 17 июля 1918 г. (по Григ. стилю) Император Николай II был не просто лишен свободы, но находился в полной информационной блокаде. Вместе с ним, начиная с марта 1917 года и заканчивая Ипатьевским домом, в такой же блокаде находилась его семья и приближенные. Кто сказал, что Государь “никогда и ни с кем” не говорил о событиях в Пскове? Просто все, с кем он мог на эту тему говорить, были убиты» [88] (с. 352).

Кстати, эти технологии по сокрытию информации, очень наглядно действуют и сейчас — в век вроде бы полной доступности к любой информации. О том, например, что русский язык является первоязыком человечества говорят давно — еще начиная с XIX века. Это доказала даже Российская академия языкознания во главе с адмиралом Шишковым — почетнейшим гражданином своего Отечества последовательно при четырех императорах. Однако же, что называется, «воз и ныне там» — об этом знают сегодня лишь единицы. А потому нашу величайшую в мире цивилизацию все так и продолжают выводить из города Глупова, а потому безжалостно убивать ее носителей, как недочеловеков, — какую-то якобы чрезмерно вредную для здоровья иных людей планеты биомассу. Так, думается, с целенаправленностью потоков информации обстояло и тогда. И за знание правды о деталях совершенного масонами переворота, возможно, в те времена людей убивали много проще, чем это делают сегодня. Причем, убивали за негативную информацию о революционерах и белые, и красные — информация о совершенном масонами подлоге была для незаконной власти особенно страшна.

Причем, сама структура проведенной революции в Российской империи ничем по существу не отличается от революции, проведенной все теми же силами и в Германии:

«Режиссеры ноябрьского переворота в Германии в ноябре 1918 года были те же люди, что организовали февральский переворот в России. Сразу же после свержения монархии в России серый кардинал тайного банкирского сообщества Уолл-Стрита “полковник” М. Хаус заявил: “Теперь мы начнем сбивать кайзера с насеста”…

После того как Вильгельм II отказался от отречения, на него стали оказывать давление его генералы… Пока Вильгельм II пребывал в раздумье, Макс Баденский, не дожидаясь манифеста, объявил в Берлине об отречении кайзера в пользу сына. Накануне принц получил заверения от американского президента, что речь идет только об отречении императора Вильгельма, но никак не о свержении монархии в Германии. Но как только было объявлено об отречении кайзера, депутат рейхстага социал-демократ Филипп Шейдеман провозгласил Германию республикой.

Мы видим, что свержение императора Вильгельма II обошлось без всякого его манифеста об отречении, хотя о таковом было объявлено всему миру!

Таким образом, совершенно очевидно, что ни с юридической, ни с моральной, ни с религиозной точки зрения никакого отречения от престола со стороны Царя не было. События в феврале–марте были ни чем иным как свержением Императора Николая II с прародительского престола; незаконное, совершенное преступным путем, против воли и желания Самодержца, лишение его власти» [88] (с. 353).

А потому и совершенно четко прослеживается закономерность случившегося затем в Екатеринбурге:

«Несомненно, что одним из поводов убийства Императора Николая II и Его Семьи стал страх тех, кто стоял за организацией подложного манифеста, что в случае обретения Императором свободы, вскроется вся ложь с отречением. Это сразу делало бы любую революционную власть в России нелегитимной. Таким образом, убийство Государя стало неотвратимым после мартовского подлога» [88] (с. 354).

Но мог ли Николай II хотя бы попытаться вырваться из рук окруживших его в ту пору предателей и хотя бы на автомобиле отправиться к войскам и самому призвать их на защиту Русского государства?

«Мы не должны забывать, что вся поездная прислуга, вплоть до последнего механика на царском поезде, была причастна к революции» [109] (с. 208).

Да, все окружение Николая II на тот момент состояло исключительно из предателей. Потому-то и пришлось констатировать полную невозможность выхода из той тупиковой ситуации: «Кругом измена, и трусость, и обман».

Да, его и его семью масоны обложили в ту пору со всех сторон, не позволив вырваться за пределы этого круга предателей. Совсем по-другому выглядит судьба свергнутого с престола кайзера:

«свергнутый революцией германский император Вильгельм II… бежал в Голландию, где безбедно жил в личном имении в тихом городе Дорне, где вторично женился и выращивал тюльпаны» [88] (с. 360).

И вот революция торжествует. Победили те, кто и должен был победить — организаторы низложения Святорусской государственности.

«Многие, слишком многие не поняли, что случилось. Осознание того, что произошло, находим в словах Государыни Императрицы Александры Феодоровны: “…все кончено для России, но мы не должны винить ни русский народ, ни солдат: они не виноваты...” “Слишком хорошо знала Государыня, кто совершил злодеяние” [25] (с. 159). Как пишет Анна Александровна [Вырубова — А.М.], эти люди “рубили сук, на котором сидели” [25] (с. 135)» [6] (с. 457).

Итак:

«1 марта стало поворотным днем в февральском перевороте. Петросовет большим тиражом издает знаменитый приказ № 1 по армии, призывающий солдат не подчиняться офицерам и создавать солдатские комитеты. Этот приказ вызывает многочисленные кровавые расправы над офицерами и приводит к развалу и деморализации Русской армии.

2 марта на смену Временному комитету Государственной Думы приходит Временное правительство Государственной Думы во главе с видным масоном Г.Е. Львовым. Министром юстиции становится А.Ф. Керенский (масон 33 градуса посвящения — один из самых высоких в масонской иерархии), который одновременно пользуется серьезным влиянием в Петросовете и на деле обладает реальной властью. Родзянко, столько сил положивший к осуществлению переворота, остается не у дел» [2] (с. 248).

Вот еще очень характерный момент эпизода, после захвата власти в России заговорщиками, когда очень отчетливо проявилось — кто был в нашем обществе против Николая II, а кто за:

«Приехали агитаторы, появились газеты, радостно сообщавшие о “безкровных днях” переворота, наконец ясный переход генерала Алексеева на сторону Временного правительства, все это сделало то, что и войска Царской Ставки начали организовывать митинги и собрания... Утром стало известно, что на базаре соберутся войска Ставки и будет какой-то митинг... Генерал Цабель (командир Собственного Его Величества Железнодорожного полка — В.К.) не знал, надо ли быть в погонах с вензелями Государя, или их надо снять, как этого хотел генерал Алексеев... Он стал вынимать вензеля с пальто, но дело не ладилось и генерал обратился к стоявшему здесь же старому преображенцу, курьеру Михайлову:

— Михайлов, помоги мне, сними с погон вензеля.

— Никак нет, не могу, увольте. Никогда это делать не согласен, не дай Бог и смотреть.

И он, потупившись, отошел. Генерал Цабель замолчал, нахмурился и стал сам ковырять что-то на погонах. Но совершенно неожиданно вышло на самом митинге. Оказалось, все солдаты собственного Его Величества полка были в вензелях, кроме явившихся без вензелей командира полка генерала Цабеля и его адъютанта, поручика барона Нольде» [79] (с. 93–94).

И это командиры самого привилегированного в стране полка! То есть вся гниль предательства шла исключительно из высших слоев общества:

«Заражали русский народ сверху. Старались и социалисты, и Государственная Дума, а потом Совдеп и... господа офицеры (“младотурки”, окружение Гучкова, а когда его вышибли, его преемника Керенского — Барановский, князь Туманов, Якубович, Половцев, Энгельгардт и др.)» [70] (с. 330).

И вот, чего и следовало ожидать от ими производимого своими головами, имеющими зубы, но не имеющими мозгов. Сук Русской государственности эти грызуны, наконец, осилили — повергли ниц:

«Затем следует арест Царской Семьи, безцеремонно и оскорбительно обходятся с Их Величествами по распоряжению какого-то жида Керенского, в руках которого почему-то оказалась власть. Тогда как те, кто по долгу своего положения, по долгу дворянской и офицерской чести должен был бы эту власть удержать, чтобы вернуть ее Законному Государю, кто должен был ценою жизни защитить исконно русскую власть Самодержца Российского, те — бездействуют, преступно потакая революции. Забвение долга, присяги, идеалов, подчинение жидовской воле ничтожного Керенского, унижение Царя и Царицы — полное, невообразимое безумие и позор» [6] (с. 627).

Да, собаке — собачья смерть! Правящая элита сама подготовила себе смертный приговор. Но, поначалу, невидимые их руководители, вышвырнули этих своих опрометчивых помощников, предавших свою страну сами не ведая кому, из облюбованных ими кабинетов власти взашей, как нашкодивших щенков:

«Кадеты, которых называли элитой русских интеллектуальных кругов, пошли на сговор с левыми марксистскими кругами, идеологией которых было не только уничтожение Самодержавия, но социальная революция с уничтожением всех принципов государственности и провозглашением “безбожного муравейника”. И когда это произошло, то всех этих умных и гениальных Гучковых и Милюковых уже через два месяца погнали вон, несмотря на все их “заслуги” в деле сокрушения Монархии, а Родзянко, который во всем этом играл роль “слона на побегушках” (выражение И. Солоневича), выгнали сразу после переворота, так сказать, не дав передохнуть» [70] (с. 204).

Но как же так получилось, что сами созидатели этой революции оказались после ее свершения не у дел?

Закулисные организаторы, подготовившие и проспонсировавшие этот государственный переворот, на обещания не скупились. Потому все слои высшего российского общества, принявшие участие в заговоре, были уверены, что производят этот государственный переворот себе на потребу:

«“Прогрессивный блок” Государственной Думы и крупные промышленники делали переворот для себя; дворяне, обиженные и разоренные, — для себя; генералитет, с его неуемной жаждой командования, — для себя» [2] (с. 265).

Единственное, про что все они почему-то забыли, это то, что являются на самом деле вовсе не вождями, но лишь солдатами революции. Вожди же эти, находящиеся во главе масонской пирамиды, никогда и не стремились раскрывать профанам, то есть не посвященным масонам первых степеней, каковыми и являлись российские масоны, конечных целей ими задуманного. А потому всем этим предавшим свое Отечество червям хоть и было обещано каждому заполучить свое вожделенное от смены власти в стране, но вовсе не утверждало, что обещание это будет когда-либо выполнено. Ведь, прежде всего, они, уничтожая свою Православную Державу, уничтожали и последнюю преграду на пути прихода сына беззакония — антихриста.

Понимали ли они это?

Не понимали. И все потому, что свое Православие они уже заменили на поклонение Бафамету. А потому, когда им самим конец и настал, то есть революция начала уничтожать своих же созидателей, над Россией и поднялась пятиконечная звезда не кого-либо там еще, но все того же их масонского чудища — Бафамета:

«Не понимали все эти профессора, “неторгующие купцы”, камергеры, “сановники” и бюрократы, что в нашей государственности была заложена религиозная идея, и что только эта идея и может быть основой России» [70] (с. 204).

Заговорщики же, посягнув на государственную власть в стране, именуемой подножием Престола Господня, не могли не понимать, что идут вместе с сатанистами, настроившими их на свержение Русской законной Монархии, не просто на авантюру, но на самый настоящий «штурм небес». То есть на уничтожение в России основ Христианства и подмену их кумирами ставшего в ту пору модным античных времен неоязычества.

Но откуда появляется это странное племя доморощенных инородцев, ратующих за установление в искони православной стране кумиров Астарты и Ваала, Перуна и Велеса?

«В начале XVIII века в России начал реализовываться так называемый “западный проект”. И с Запада пришли в Россию так называемые масонские ложи, вовлекшие в свои орбиты родовую знать и дворянство… “европеизация” наплодила во множестве, по словам Ф.М. Достоевского, “русских иностранцев”, которые умели чувствовать и воспринимать окружающий мир именно “по-голландски”, “по-французски”, “по-немецки”, “по-английски”, а проще говоря — не по-русски. Потому и явления русской жизни они начинали оценивать с “чужого голоса”, не находя “ничего положительного” ни в прошлой, ни в настоящей русской действительности.

Русские “западники” занимали господствующее положение во многих сферах деятельности в России; в области же истории они доминировали почти безраздельно» [7] (с. 472–473).

Доминируют и теперь. Причем, самым главным аргументом для них является впитанная ими ложь, с помощью которой масонам удалось втоптать в грязь нашу светлую память о Царственных Великомучениках и их Друге Григории Распутине. А потому:

«Возрождение Православия в нашей стране после падения коммунистической диктатуры вызывает стойкое и непримиримое противодействие. И здесь, как кажется русофобам всех мастей, Распутин являлся одним из удобных поводов для поношения всего православного мироустроения. Смакуя старую ложь, злопыхатели стараются убедить: вот, смотрите, какова “православная страна”, где все было пронизано и пропитано “дикостью”, “развратом”, “лицемерием”, “алчностью”, “скудоумием”. Таковы были правители, таковы были их близкие! Правду же сказать боятся, не смеют признать, что последний Царь и последняя Царица — эталон нравственного совершенства; что они — святые. Ничего подобного страны “прогресса” миру не явили и явить не могли» [7] (с. 473–474).

И именно потому, что подгрызшие устои своего же государства короеды представляли собой десант на русскую почву все того же Запада.

Так что высшему свету, озаренному светом Люцифера, все же удалось перегрызть сук, на который этого паразита некогда высадил Петр I — большой любитель заграницы. Корабль Русской государственности уже медленно, но верно, шел ко дну. Но короеды, еще имея что грызть, но, при этом, не догадываясь, за полным отсутствием мозгов, что затем случится, продолжали свою вакханалию игры в демократию, всеми силами пытаясь успокоить самих себя, что якобы подгрызание этого сука, на котором все они сидят, государственному организму вовсе ничем не грозит. Но лишь оздоровляет требующие неотложного ремонта его части. А потому, оболгав и убив Распутина, их следующей мишенью, после февральского переворота, стала Анна Вырубова. Им, чтобы оправдать свой лишенный здравого смысла поступок, то есть свое практически самоубийство, требовалось обвинить ее, а через нее и Царскую Семью, свергнутую ими с Царского престола. И обвинить не важно — в чем: в развратности ли, в шпионаже ли — в чем угодно. Это все равно как очухавшемуся от пьяного вчерашнего кутежа пропойце требовалось бы повесить вину на случившийся разгром местной ресторации, где он в пьяном безумии повышибал все стекла и двери, где в фонтан вылил все запасы вина, где балкон уронил на голову проезжавшего мимо извозчика. Понятно, сам-то уж он ну никак не мог всего этого натворить, тем более, что и помнит он о том обо всем слишком уж как-то смутновато. Но ведь кто-то же должен быть во всем объявлен виноватым? Вот этот обмочившийся и обгадившийся в собственном дерьме кутила теперь, понимая, что все случившееся следует обязательно на кого-то себе в оправдание списать, просто обязан найти крайнего во всей случившейся с ним истории. И он, то есть Временное правительство, оказавшееся на тот момент у власти, теперь и пытается найти такого вот крайнего, то есть единственно повинного во всей случившейся с ресторацией истории.

Ничем от Временного правительства не отличаются и пришедшие ему на смену большевики. Хоть, казалось бы, и выгодно было им обвинить своих предшественников во власти в России к принадлежности в масонстве, они этого не сделали. И все потому, что и у самих ничуть не менее рыльце в пушку. И все потому, что и у них единственной программой было не улучшение жизни трудящихся, как они постоянно декларативно заявляли и заявляют, а жесточайший террор, направленный на подавление Русской Веры — Православия.

Вот что сообщает о том, чего достигла атеистическая форма воспитания людей в России за годы советской власти и ее атеистических наследников, Сергей Викторович Самохвалов:

«Простой итог почти столетнего коммунистического развращения православного и инославного населения России — огромное количество самоубийц, обрекающих свои души на адские мучения.

“Если Бога нет, то все дозволено”. Добровольная смертность населения при власти законной (до 1917 года) и власти периода республиканского междуцарствия. Императорская Россия: население в 1910 году по всей империи составляло 163 778,8 тыс. человек. Самоубийства за 1910 год по всей империи — 451 случай. [121] (с. 4). Республиканская Эрэфия: население в 2014 году по всей федерации республик 146 310,4 тыс. человек. Самоубийства за 2014 год по всей федерации республик — 27 066 случаев [данные Росстата]. Итог: “Лучше ужасный конец, чем ужас без конца” избрали при законной власти всего 451 несчастный подданный, при республиканской власти — 27 066 несчастных граждан» [122].

То есть один несчастный в дореволюционной России приходится аж на 50 несчастных в России послереволюционной!!! Так когда жилось все-таки лучше?

«Вопрос “ЧТО ЛУЧШЕ ДЛЯ НАСЕЛЕНИЯ РОССИИ — Царская Власть или власть республиканская?” можно считать риторическим.

Население в 1910 году по Российской империи составляло 163 778,8 тыс. чел. Теперь удаляем численность населения Финляндии, Польши, Средней Азии и иных губерний, умаляя историческую Россию до размеров нынешней РФ, и с ужасом обнаруживаем, что за прошедшее республиканское столетие численность населения страны НЕ РОСЛА ВООБЩЕ!!! Точнее, усилиями неизвестных лиц “удерживалась” на постоянном уровне приблизительно в 145 млн. чел. на территории. “По данным Всероссийской переписи населения, проведенной по состоянию на 14 октября 2010 года, численность постоянного населения Российской Федерации составила 142,9 млн. человек” [123].

В сухом остатке: в начале ХХ века каждый седьмой житель планеты Земля говорил на РУССКОМ языке, а в начале XXI века — только каждый сорок пятый. Таков итог почти столетнего республиканского правления на территории некогда России» [122].

То есть большевики, о чем сообщают сухие цифры Госкомстата, созданными ими невыносимыми для проживания русских людей условиями жизни, уменьшили численность русскоговорящего населения, по отношению ко всем иным жителям планеты, не много и не мало, а в 6 раз! То есть Менделеев, сообщающий в своих расчетах, что население России должно было к началу XXI века подойти к миллиарду (он темпы роста населения России сравнивал с Индией, а там сегодня проживает миллиард), был прав. Таким образом, вычисляем потери населения нашей страны за годы оккупации беззаконной властью: 145 х 6 = 870. 870 — 143 = 727!!! То есть Временное правительство, большевики и их наследники уничтожили 727 млн. человек!

Да, здесь есть над чем задуматься, что лучше: республиканское беззаконное правление или все-таки законная Царская власть при Николае II, за время царствования которого численность населения возросла почти вдвое…

Библиографию см.: СЛОВО.Серия 5. Кн. 3. Св. старец Григорий http://www.proza.ru/2017/05/11/914

Источник ➝