Я родом не из детства — из войны. Юлия Друнина. Стихи о войне

 


 

Юлия Друнина. Стихи о войне

Война никого и никогда не может оставить равнодушным. Проза и поэзия военных лет вызывает и возмущение, и тревогу, и слёзы. Юлия Друнина – девушка, прошедшая всю войну и знающая её не понаслышке. Испытавшая всю боль потери друзей и подруг в боях. Они все были кому-то дороги и любимы, их ждали и переживали за них. Их трагически оборванные жизни, с болью в сердце описывает в своих стихах молодая поэтесса – Юлия Друнина.

Предлагаем вам подборку самых известных стихов Юлии Друниной о войне.

Мне близки армейские законы

Короткие стихи Юлии Друниной о войне для детей

Я только раз видала рукопашный

Я только раз видала рукопашный,
Раз наяву.

И тысячу — во сне.
Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне.

Запас прочности

До сих пор не совсем понимаю,
Как же я, и худа, и мала,
Сквозь пожары к победному Маю
В кирзачах стопудовых дошла.

И откуда взялось столько силы
Даже в самых слабейших из нас?..
Что гадать! — Был и есть у России
Вечной прочности вечный запас.

Короткие стихи Юлии Друниной о войне для детей

Я ушла из детства в грязную теплушку

Я ушла из детства в грязную теплушку,
В эшелон пехоты, в санитарный взвод.
Дальние разрывы слушал и не слушал
Ко всему привыкший сорок первый год.

Я пришла из школы в блиндажи сырые,
От Прекрасной Дамы в «мать» и «перемать»,
Потому что имя ближе, чем «Россия»,
Не могла сыскать.

Я принесла домой с фронтов России

Я принесла домой с фронтов России
Веселое презрение к тряпью —
Как норковую шубку, я носила
Шинельку обгоревшую свою.

Пусть на локтях топорщились заплаты,
Пусть сапоги протерлись — не беда!
Такой нарядной и такой богатой
Я позже не бывала никогда…

Мне близки армейские законы

Мне близки армейские законы,
Я недаром принесла с войны
Полевые мятые погоны
С буквой «Т» — отличьем старшины.

Я была по-фронтовому резкой,
Как солдат, шагала напролом,
Там, где надо б тоненькой стамеской,
Действовала грубым топором.

Мною дров наломано немало,
Но одной вины не признаю:
Никогда друзей не предавала —
Научилась верности в бою.

Качается рожь несжатая

Качается рожь несжатая.
Шагают бойцы по ней.
Шагаем и мы-девчата,
Похожие на парней.

Нет, это горят не хаты —
То юность моя в огне…
Идут по войне девчата,
Похожие на парней.

Степной Крым

Есть особая грусть
В этой древней земле —
Там, где маки в пыли,
Словно искры в золе,
И где крокусов синие огоньки
Не боятся ещё человечьей руки.

Вековая, степная, высокая грусть!
Ничего не забыла великая Русь.
О, шеломы курганов,
Каски в ржавой пыли! —
Здесь Мамая и Гитлера
Орды прошли…

***

Кто-то плачет, кто-то злобно стонет,
Кто-то очень-очень мало жил…
На мои замерзшие ладони голову товарищ положил.
Так спокойны пыльные ресницы,
А вокруг нерусские поля…
Спи, земляк, и пусть тебе приснится
Город наш и девушка твоя.
Может быть в землянке после боя
На колени теплые ее
Прилегло кудрявой головою
Счастье беспокойное мое.

Как жалко, что науке доброты нельзя по книжкам научиться в школе!
Юлия Друнина

Юлия Друнина. Самые известные стихи о войне

Смертью храбрых пали их сыны

Юлия Друнина. Самые известные стихи о войне

Бинты

Глаза бойца слезами налиты,
Лежит он, напружиненный и белый,
А я должна приросшие бинты
С него сорвать одним движеньем смелым.
Одним движеньем — так учили нас.
Одним движеньем — только в этом жалость…
Но встретившись со взглядом страшных глаз,
Я на движенье это не решалась.
На бинт я щедро перекись лила,
Стараясь отмочить его без боли.
А фельдшерица становилась зла
И повторяла: «Горе мне с тобою!
Так с каждым церемониться — беда.
Да и ему лишь прибавляешь муки».
Но раненые метили всегда
Попасть в мои медлительные руки.

Не надо рвать приросшие бинты,
Когда их можно снять почти без боли.
Я это поняла, поймешь и ты…
Как жалко, что науке доброты
Нельзя по книжкам научиться в школе!

Я родом не из детства…

Я родом не из детства — из войны.
И потому, наверное, дороже,
Чем ты, ценю я радость тишины
И каждый новый день, что мною прожит.

Я родом не из детства — из войны.
Раз, пробираясь партизанской тропкой,
Я поняла навек, что мы должны
Быть добрыми к любой травинке робкой.

Я родом не из детства — из войны.
И, может, потому незащищённей:
Сердца фронтовиков обожжены,
А у тебя — шершавые ладони.

Я родом не из детства — из войны.
Прости меня — в том нет моей вины…

Два вечера

Мы стояли у Москвы-реки,
Теплый ветер платьем шелестел.
Почему-то вдруг из-под руки
На меня ты странно посмотрел —
Так порою на чужих глядят.
Посмотрел и улыбнулся мне:
— Ну, какой же из тебя солдат?
Как была ты, право, на войне?
Неужель спала ты на снегу,
Автомат пристроив в головах?
Понимаешь, просто не могу
Я тебя представить в сапогах!..

Я же вечер вспомнила другой:
Минометы били, падал снег.
И сказал мне тихо дорогой,
На тебя похожий человек:
— Вот, лежим и мерзнем на снегу,
Будто и не жили в городах…
Я тебя представить не могу
В туфлях на высоких каблуках!..

Комбат

Когда, забыв присягу, повернули
В бою два автоматчика назад,
Догнали их две маленькие пули —
Всегда стрелял без промаха комбат.

Упали парни, ткнувшись в землю грудью,
А он, шатаясь, побежал вперед.
За этих двух его лишь тот осудит,
Кто никогда не шел на пулемет.

Потом в землянке полкового штаба,
Бумаги молча взяв у старшины,
Писал комбат двум бедным русским бабам,
Что… смертью храбрых пали их сыны.

И сотни раз письмо читала людям
В глухой деревне плачущая мать.
За эту ложь комбата кто осудит?
Никто его не смеет осуждать!

Кто уцелел в огне, знает, что жизнь — чудо, молодость — чудо вдвойне.
Юлия Друнина

Стихи Юлии Друниной о женщинах на войне

В семнадцать совсем уже были мы взрослые

Стихи Юлии Друниной о женщинах на войне

В семнадцать

В семнадцать совсем уже были мы взрослые —
Ведь нам подрастать на войне довелось…
А нынче сменили нас девочки рослые
Со взбитыми космами ярких волос.

Красивые, черти! Мы были другими —
Военной голодной поры малыши.
Но парни, которые с нами дружили,
Считали, как видно, что мы хороши.

Любимые нас целовали в траншее,
Любимые нам перед боем клялись.
Чумазые, тощие, мы хорошели
И верили: это на целую жизнь.

Эх, только бы выжить!.. Вернулись немногие.
И можно ли ставить любимым в вину,
Что нравятся девочки им длинноногие,
Которые только рождались в войну?

И правда, как могут не нравиться весны,
Цветение, первый полет каблучков,
И даже сожженные краскою космы,
Когда их хозяйкам семнадцать годков.

А годы, как листья осенние, кружатся.
И кажется часто, ровесницы, мне —
В борьбе за любовь пригодится нам мужество
Не меньше, чем на войне…

***

Нет, это – не заслуга, а удача
Стать девушке солдатом на войне.
Когда б сложилась жизнь моя иначе,
Как в День Победы стыдно было б мне!

С восторгом нас, девчонок, не встречали:
Нас гнал домой охрипший военком.
Так было в сорок первом. А медали
И прочие регалии потом…

Смотрю назад, в продымленные дали:
Нет, не заслугой в тот зловещий год,
А высшей честью школьницы считали
Возможность умереть за свой народ.

Баллада о десанте

Хочу, чтоб как можно спокойней и суше
Рассказ мой о сверстницах был…
Четырнадцать школьниц — певуний, болтушек —
В глубокий забросили тыл.

Когда они прыгали вниз с самолета
В январском продрогшем Крыму,
«Ой, мамочка!» — тоненько выдохнул кто-то
В пустую свистящую тьму.

Не смог побелевший пилот почему-то
Сознанье вины превозмочь…
А три парашюта, а три парашюта
Совсем не раскрылись в ту ночь…

Оставшихся ливня укрыла завеса,
И несколько суток подряд
В тревожной пустыне враждебного леса
Они свой искали отряд.

Случалось потом с партизанками всяко:
Порою в крови и пыли
Ползли на опухших коленях в атаку —
От голода встать не могли.

И я понимаю, что в эти минуты
Могла партизанкам помочь
Лишь память о девушках, чьи парашюты
Совсем не раскрылись в ту ночь…

Бессмысленной гибели нету на свете —
Сквозь годы, сквозь тучи беды
Поныне подругам, что выжили, светят
Три тихо сгоревших звезды…

Ты вернёшься…

Машенька, связистка, умирала
На руках беспомощных моих.
А в окопе пахло снегом талым,
И налет артиллерийский стих.
Из санроты не было повозки,
Чью-то мать наш фельдшер величал.

…О, погон измятые полоски
На худых девчоночьих плечах!
И лицо — родное, восковое,
Под чалмой намокшего бинта!..

Прошипел снаряд над головою,
Черный столб взметнулся у куста…

Девочка в шинели уходила
От войны, от жизни, от меня.
Снова рыть в безмолвии могилу,
Комьями замерзшими звеня…

Подожди меня немного, Маша!
Мне ведь тоже уцелеть навряд…

Поклялась тогда я дружбой нашей:
Если только возвращусь назад,
Если это совершится чудо,
То до смерти, до последних дней,
Стану я всегда, везде и всюду
Болью строк напоминать о ней —
Девочке, что тихо умирала
На руках беспомощных моих.

И запахнет фронтом — снегом талым,
Кровью и пожарами мой стих.

Только мы — однополчане павших,
Их, безмолвных, воскресить вольны.
Я не дам тебе исчезнуть, Маша, —
Песней возвратишься ты с войны!

Стихотворение о войне «Зинка»

 Стихотворение о войне «Зинка»

1.
Мы легли у разбитой ели.
Ждем, когда же начнет светлеть.
Под шинелью вдвоем теплее
На продрогшей, гнилой земле.

— Знаешь, Юлька, я — против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Дома, в яблочном захолустье,
Мама, мамка моя живет.
У тебя есть друзья, любимый,
У меня — лишь она одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.

Старой кажется: каждый кустик
Беспокойную дочку ждет…
Знаешь, Юлька, я — против грусти,
Но сегодня она не в счет.

Отогрелись мы еле-еле.
Вдруг приказ: «Выступать вперед!»
Снова рядом, в сырой шинели
Светлокосый солдат идет.

2.
С каждым днем становилось горше.
Шли без митингов и знамен.
В окруженье попал под Оршей
Наш потрепанный батальон.

Зинка нас повела в атаку.
Мы пробились по черной ржи,
По воронкам и буеракам
Через смертные рубежи.

Мы не ждали посмертной славы –
Мы хотели со славой жить.
…Почему же в бинтах кровавых
Светлокосый солдат лежит?

Ее тело своей шинелью
Укрывала я, зубы сжав…
Белорусские ветры пели
О рязанских глухих садах.

3.
— Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то, в яблочном захолустье,
Мама, мамка твоя живет.

У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом стоит весна.

И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
…Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала?!

Источник ➝

Зачем переписывают историю Второй мировой, и почему Россию не уважают так, как уважали СССР

Автор: Андрей Воронов 24.05.2020 3:00   

На протяжении почти полувека после окончания второй мировой даже на Западе не было тенденции к переписыванию истории. Были, конечно, отдельные маргиналы, от которых официальные власти всячески открещивались. Однако после развала Советского Союза, во времена уже новой России, подобные явления стали чуть ли не повсеместными, в том числе и среди части российского общества.

Как в 90-е годы тогдашние лидеры России отрекались от своей истории

Началось все вскоре после развала СССР, когда президент России Ельцин два раза за полгода публично унизил свою страну: сначала во время встречи в Кэмп-Дэвиде с Бушем-старшим, а потом и речью в конгрессе США, в которой он каялся за несуществующие грехи Советского Союза.

Именно тогда и разгорелась вовсю массовая кампания по дезинформации мирового сообщества относительно действий СССР во время Второй мировой войны, которая проходила по всем направлениям – в СМИ, литературе (это касается и «научных» работ), а также кинематографе.

Все генералы и старшие офицеры изображались предателями и маньяками, которые хотели «завалить противника трупами», контрразведчики выставлялись кровавыми упырями, ищущими кого-нибудь расстрелять просто из удовольствия. Неправдоподобно преувеличивалась роль штрафных подразделений в РККА.

В общем, навязывалась картина, что войну выиграли штрафники вопреки желанию командования и, конечно же, Верховного Главнокомандующего Сталина. Некоторая часть российского общества поддалась на такую бесхитростную пропаганду и стала отрицательно относиться к Победе.

Роль Запада в переписывании истории Второй мировой и отрицание решающего вклада СССР

Одновременно начались публикации псевдосенсаций. Например, того самого Договора о ненападении между Германией и СССР, громко названного «Пактом Молотова-Рибентроппа», хотя он был довольно хорошо изучен историками. Кстати, подобные договоры у гитлеровской Германии были почти со всеми странами Европы.

Анонсировались публикации неких «секретных протоколов», которых, кстати, потом никто не предоставил. А все дело в том, что Сталин просто использовал международную ситуацию в своих целях.

Жалеть Польшу, которая была до 1939 года злейшим врагом СССР, смысла не было, вот и вступила РККА на территорию Западных Украины и Белоруссии в сентябре 1939 года. Когда польское правительство было уже в изгнании. А ведь возвращенные территории и были тем «стратегическим предпольем» в канун войны.

Еще один фактор пропаганды касался значительного упрощения политики Гитлера до уровня «есть демократия – нет демократии». Как-то сразу забыли все о его расовых теориях, когда славян (именно их погибло больше всего в годы войны), евреев, цыган беспощадно уничтожали как раз на подобной «научной базе» только за то, что они «не арийцы».

То есть смысл войны сводился к тому, что она велась «за демократию», точнее за то, что понимают под этим словом на Западе. А если демократии этой не давал ни Гитлер, ни Сталин, то значит, они были одинаковыми. Вот отсюда и происходят корни высказываний типа «Пили бы баварское сегодня». Люди просто не понимают, что их бы просто на свете не было бы, если бы не подвиг советских солдат.

Почему во времена СССР почти не было попыток переписать историю

Во времена СССР попытки переписать историю тоже были, однако не в таком объеме и не на столь высоком уровне. В основном они предпринимались маргиналами и уж точно не озвучивались официальными лицами стран Запада. Но с развалом Советского Союза и прихода к власти в России прозападных сил ситуация резко изменилась.

Процесс шел по нарастающей, и если в РФ начало все меняться к лучшему еще с начала 2000-х годов, то на Западе, особенно в Восточной Европе ситуация лишь усугублялась. Дошло до того, что министр иностранных дел Германии начал признавать исключительную вину своей страны во Второй мировой войне.

Вместе с тем его восточные соседи заявляют, что все «не так однозначно», и призывают «не упрощать ситуацию». Нужно бы напомнить, что Вторая мировая война началась, вообще-то, с Мюнхена, после чего Польша тоже оторвала себе кусок Чехословакии, за что и получила от Черчилля нелестное прозвище «Гиена Европы». Однако, похоже, история ничему не учит европейцев, особенно из так называемых «молодых демократий».

Как бывший семинарист и бандит по кличке "Коба" смог стать главой огромного государства?

При упоминании Сталина, сразу в голове возникает образ: степенный усатый старик с трубкой, одного слова которого хватит, чтобы сослать в лагеря или расстрелять миллионы человек.

Но Иосиф Виссарионович тоже когда-то был молодым. И, если разобраться, ничего собой не представлял. Обычный грузинский парень, который учился в семинарии. И надо отметить, вопреки популярному сейчас мнению, хорошо учился. Поначалу.

Те, кто не любит Джугашвили, говорят: «Семинарист он был посредственный». Да, но только с 4-го класса.

То есть, способности были. Но Сосо стало интересно другое: подпольная литература и революционная деятельность.

В начале 20-го века он стал однопартийцем Ленина. И, есть мнение: именно Ульянов виноват в том, что Коба стал бандитом. Хотя тут можно спорить.

Историк Саймон Монтефиори изучил архивные документы и написал книгу «Молодой Сталин». Автор указывает, что юный Иосиф Виссарионович грабил для того, чтобы пополнить казну партии. Он сколотил банду, состоящую где-то из 20 человек, в состав которой входили и девушки, и промышлял по всему Кавказу.

Известна история двух банковских карет в Тифлисе в 1907 году. Сталин планировал эту операцию. Во главе группы грабителей он поставил своего товарища Симона Тер-Петросяна, известного под кличкой «Камо». В результате успешных действий было похищено 250 тыс. рублей или 4 млн. долларов США. Джугашвили распределял деньги просто: 80% - партии, 20% - банде.

Известно о нескольких случаях пиратства, совершенных шайкой Кобы. В частности, были ограблены судна «Николай I», «Кавказ и Меркурий», «Цесаревич Георгий». Сталин и его товарищи входили на борт пассажирами или переодевались полицейскими. Когда корабли отходили от берега, бандиты нападали на членов экипажа, отбирали драгоценности у пассажиров.

Впрочем, не во всех случаях было установлено, что действовала именно шайка Сталина. Что касается «Цесаревича Георгия», например, один из нападавших лишь по описанию походил на Джугашвили.

Думается, что именно в юные годы Иосиф Виссарионович сформировал те черты характера, которые потом помогли ему стать безоговорочным лидером государства.

Он был хорошим коммунистом и революционером – это у меня не вызывает сомнений. Но мало быть «верным ленинцем», чтобы править такой страной, как СССР. Коба с юности был подозрительным, никому не доверял. И на то существовали основания.

Иосиф был лидером преступной группировки. Не всем нравилось, что он находится на позиции неформального лидера. Говорят даже, что были люди, хотели убрать Сталина. Но так и не посмели – боялись «ответочки». Есть версия, что за Кобой следила царская Охранка и даже пыталась завербовать его.

Думаю, рассказывать о борьбе Сталина и Троцкого не имеет смысла. История известная, хоть и, кажется, касается выбранной темы.

Добавлю, что Иосиф с ростом своей власти получал все больше инструментов для борьбы со своими противниками. Но лидерские качества у него выработались именно в юности.

Картина дня

))}
Loading...
наверх