Последние комментарии

  • Shavkat Kuvatov20 апреля, 23:49
    Вечная ему память и слава! А погубили его жополизы! О чем Рокоссовский заставил Сталина сожалеть до конца жизни: первый и последний генералиссимус СССР
  • Георгий Айларов20 апреля, 23:24
    Вечная ему память и слава!О чем Рокоссовский заставил Сталина сожалеть до конца жизни: первый и последний генералиссимус СССР
  • Андрей Гацко20 апреля, 23:12
    Сталин заслужил это звание , вечная ему память !!!О чем Рокоссовский заставил Сталина сожалеть до конца жизни: первый и последний генералиссимус СССР

КАК МИНА ,РАЗОРУЖЕННАЯ ГРИГОРИЕМ ОХРИМЕНКО ПОД ВОДОЙ ДАЛА ВОЗМОЖНОСТЬ ДЕРЖАТЬСЯ ТРИ МЕСЯЦА СЕВАСТОПОЛЮ И УДЕРЖИВАТЬ У СВОИХ СТЕН ДВУХСОТТЫСЯЧНУЮ АРМИЮ МАНШТЕЙНА.

 

(часть 2)
Воинское звание «капитан-лейтенант» старшему лейтенанту Охрименко Г.Н. присвоено приказом № 02004 Командующего ЧФ от 3.01.1942 г. 

За боевое отличие Указом Президиума Верховного Совета СССР в апреле 1942 г. капитан-лейтенант Охрименко Г.Н. награжден орденом Красного Знамени № 27792. 

Приказом № 0216 Командующего ЧФ от 3.

03.1944 г. назначен флагманским минером Азовской военной флотилии. В этой должности принимал непосредственное участие в освобождениях городов Новороссийск и Керчь. 
В марте 1943 г. Указом Президиума ВС СССР «…. За храбрость и мужество, проявленные при освобождении г. Новороссийска» награжден орденом Отечественной войны 1 степени № 33672. 
Объявлены благодарности «За освобождение Новороссийска» и «За освобождение Таманского полуострова» в приказах ВГК Сталина от 28.08.1943 г. и 9.10.1943 г. 
В сентябре 1943 г награжден медалями «За оборону Севастополя» и «За оборону Одессы». 
Воинское звание капитан 3 ранга присвоено приказом № 02004 НК ВМФ от 6.06.1943 г. 
Объявлена благодарность «За освобождение г. Керчь» в приказе ВГК Сталина от 11.04.1944 г. 

С момента сформирования Дунайской военной флотилии приказом № 0406 Командующего ЧФ от 19.04.1944 г. капитан 3 ранга Охрименко Г.Н. назначается флагманским минером Штаба ДВФ. 

«За разоружение магнитной мины, за храбрость и мужество, проявленные при освобождении г. Керчь и за успешное проведение тральной операции на походах к Одессе» Указом Президиума ВС СССР награжден орденом Красного Знамени. Объявлены благодарности «За освобождение г. Белгород-Днестровска» и «За освобождение г. Тульча» в приказах ВГК Сталина от 23.08.1944 г. и 20.10.1944 г. 

С момента переформирования Дунайской флотилии и сформирования 1-й бригады траления ДуФ приказом № 02344 НК ВМФ от 2.11.1944 г. капитан 3 ранга Охрименко Г.Н. назначается ее командиром. 

ФАРВАТЕР ОХРИМЕНКО. 

Если бы Григорий Николаевич совершил только это, хватило бы вполне, чтобы рассказывать о нем внукам и правнукам. Но он совершил еще один подвиг в конце войны. 

В ту пору он командовал бригадой траления Дунайской флотилии.Холодный ветер гулял по реке, а все вокруг, казалось, было раскалено. От орудийного грома, от огненных всполохов над островерхими горами. Войска 3-го Украинского фронта наступали. И вместе с ними шли по Дунаю корабли флотилии. Впереди — бригада траления. 20 октября 1944 года освобожден Белград, наши подходят к Будапешту. Фронт требует подкрепления — их срочно перебрасывают на правый берег. Надо спешить вслед за наступающими войсками — и по реке мчатся бронекатера, торопятся, фыркая буксиры... Гитлеровцы, отступая, взрывали мосты, разрушали железнодорожные пути. Дунай оставался единственной дорогой, но на ней то и дело попадались мины. 

Набычив каменные лбы, уставились друг на друга Карпаты и Балканы в гулком коридоре Железных Ворот. А за ущельем снова простор широкого плеса. Здесь, у румынского села Молдова-Века, скопилось в конце октября 1944 года свыше ста судов каравана, сформированного для дальнейшего следования к фронту: буксирные пароходы, баржи с горючим и боеприпасами, понтоны для наведения переправ, госпитальное судно с выздоровевшими бойцами... 

Не встретив минных полей, суда благополучно прошли от болгарского Лома до румынского Турну-Северина, проскочили Железные Ворота... Тральщиков с ними не было. Бригада в это время выполняла задание в районе порта Джурджу. 

На рассвете 2 ноября караван возобновил движение по Дунаю. И сразу же корабли, один за другим, стали подрываться на якорных минах. Вот подорвалась баржа с горючим. По Дунаю потекло пламя, увлекая за собой горящие обломки... Начали детонировать донные мины! 

Когда бригада траления подошла к Молдова-Века, караван был разбросан, уцелевшие суда, сойдя с фарватера, жались друг к другу... 

На протяжении ста двадцати километров, почти до самого Белграда, Дунай был заминирован! 

Что делать? Ждать, когда тральщики очистят фарватер от мин? Но река скоро станет, и суда очутятся в ледяном плену. Идти вперед, оставляя за собой плывущие по Дунаю трупы и обломки судов? 

А время торопило. Правительство Югославии обратилось к командованию фронта за помощью. Белград вот-вот погрузится во мрак, на электростанции сжигают последний уголь, в городе нет хлеба... 

Командир бригады капитан 2 ранга Охрименко созвал совет лоцманов. Они были очень разными, лоцманы каравана: румыны, болгары, сербы. Объединяла их разве что невелеречивая многоопытность. 

Мнение совета было единодушным: зимовать. 

Охрименко отправился на промеры. Методически, метр за метром, мерили моряки глубины... 

Ночью лоцманов неожиданно разбудили: странный русский опять собирал их на совет! Но еще более изумились они, когда услышали, что он предлагает идти с заведенными тралами вдоль самого берега. И даже... над заливными лугами, рискуя ежеминутно сесть на мель! 

Мелей лоцманы боялись больше, чем мин. В лоциях — а для лоцманов они служили настоящим карманным Евангелием — говорилось ясно: ни на метр от фарватера! 

А между тем предложение Охрименко опиралось на железную логику. Немцы ставили мины летом, в малую воду, следовательно, посредине Дуная, англичане сбрасывали мины на парашютах, поэтому они были рассредоточены и гораздо менее опасны. Мели? Но ведь сейчас разлив. Комбриг показал данные промеров. 

И тогда встал Танасевич, опытнейший из лоцманов, еще раз глянул на цифры. 

— Я согласен. 

Охрименко пошел в разведку на флагманском тральщике. Дошли почти до самого Белграда. Когда возвращались обратно, в опасной близости от тральщика взорвалась мина. 

— Комбриг за бортом! 

...Охрименко вытащили, и вскоре его коренастую фигуру опять видели на мостике. Как и всю показавшуюся бесконечной дорогу от Молдова-Веке до Белграда. Шли строго в кильватер, след в след. Малейшее отклонение грозило гибелью. 

Комбриг следил, чтобы не ослабевало волевое напряжение у командиров, был предельно требователен. Не только к подчиненным, к себе — тоже. 

РУССКИЕ ИДУТ 

...А по Дунаю, обгоняя караван, уже неслась радостная весть: «Русские идут!» Ночью на берегу жгли костры, жители окрестных сел выходили на берег с едою и вином. 

В Смедереве остановились. На баржи погрузили уголь, хлеб. И снова к Белграду. Прижимаясь к спасительному берегу, следом за тральщиками... 

Тысячная толпа ждала их на причале. В эту ночь впервые ярко вспыхнули огни в измученном войною Белграде. 

На следующий день должно было состояться чествование моряков, но пришел приказ: немедленно следовать дальше. Туда, где уже вовсю разворачивалось сражение за другую европейскую столицу — Будапешт. 

Лишь полгода спустя, когда не только Дунай, но и озеро Балатон очистили от мин корабли бригады, взорвался аплодисментами зал югославского парламента. Обращаясь к Охрименко, председатель Президиума Антифашистского Веча Народного освобождения Югославии доктор Иван Рибар сказал: 

— В октябре прошлого года вы совершили подвиг, который вписан золотыми буквами в историю освобождения народов Югославии. Вы и руководимые вами офицеры и матросы вернули нам то, что дороже всего югославу после свободы — реку жизни, наш Дунай! 

Григорий Николаевич Охрименко первым из советских моряков был удостоен звания Народного героя Югославии. 

После войны он окончил академию, долгие годы продолжал служить на флоте. А выйдя в отставку в звании контр-адмирала, «бросил якорь» в Феодосии. В этом городе, который за двадцать шесть веков повидал всякое, ценят и чтут ветеранов. 

Но думается, не блага жизни привлекли сюда Григория Николаевича. Просто захотелось быть поближе к Черному морю, с которым у адмирала связано слишком многое... 

Каждое утро Охрименко отправляется в горвоенкомат. «Как на службу!» — шутит жена. Григорий Николаевич занимается нуждами бывших фронтовиков, беседует с призывниками, выступает перед молодежью. «Безотказный человек!» — говорят о нем в городе. 

А за тысячи километров от Феодосии идут Дунаем по Русскому фарватеру суда. Из уст народа это название перешло к лоцманам, от них перекочевало в лоции и карты. А еще этот фарватер называют фарватером Охрименко. 

Скончался Григорий Николаевич 31 марта 1996 года. 

ОГРАБЛЕНИЕ 

В апреле 1996 года квартира Охрименко была ограблена, в числе похищенного были все его награды (а их всего насчитывалось 37!). Награды «всплыли» очень быстро - уже в 1997 году они были выставлены на аукционе, причем их владелец зарегистрировался как гражданин США. 

НАГРАДЫ 
четыре ордена Красного Знамени (07.05.1942, 26.09.1944, 19.03.1946, 26.02.1953) 
орден Ушакова II степени (08.07.1945) 
два ордена Отечественной войны I степени (19.03.1944, 06.04.1985) 
два ордена Красной Звезды (24.06.1948, 23.02.1962) 
Медали ,в том числе других государств 
орден Народного героя (СФРЮ) 
орден «За храбрость» (СФРЮ) 
орден Звезды Румынии (Румыния) 
орден Знамени (ВНР) 
орден «За храбрость» (Болгария) 
орден «За военные заслуги» (Болгария) 
орден «За Свободу» (ЧССР) 
медаль «За укрепление дружбы по оружию» (ЧССР) 

 

Юрий Ляховский

Источник ➝

Популярное

))}
Loading...
наверх