Загадки истории.

2 896 подписчиков

Свежие комментарии

  • Александр15 января, 9:30
    Они делали ЭКСы не для набивания собственных карманов,а для борьбы .Чем и отличаются от настоящих бандитов во власти...Как бывший семина...
  • Николай Волынский13 января, 19:28
    "Иосиф был лидером преступной группировки" Это что за рвота? А лидерами каких группировок были Чернов, Спиридонова. А...Как бывший семина...
  • Николай Волынский13 января, 19:13
    важная деталь: в середине 30-х репрессии свирепствовали во всех почти европейских государствах, а не в одном СССР. Ре...Зачем переписываю...

Заговор против России и Руси. Флагманы ереси жидовствующих

Заговор против России и Руси. Флагманы ереси жидовствующих

Вот теперь и приглядимся — кем все же является Вассиан Патрикеев — лидер «нестяжательства» и автор огульно приписанных Нилу Сорскому письменных источников, речей и поступков:

«Князь Василий Патрикеев в обличье “старца Вассиана” явно сумел надолго завоевать себе положение первого (или, по крайней мере, одного из первых) лица в государстве. Василий III, называвший своего любимца “старец Васьян княж Иванов” (то есть объединяя два “достоинства”), говорил о нем, — ни много ни мало! — что он “подпора державе моей… и наставник ми” (Послания Иосифа Волоцкого, с. 279).

Власть “старца” в 1510–1520 годах была поистине безграничной...

Нельзя не сказать и о том, что “либерал” Вассиан, прежде чем он начал распространять свои яростные сочинения против преподобного Иосифа [Волоцкого — А.М.], добился от Василия III запрещения преподобному отвечать письменно и даже устно на все хулы князя-старца!» [219] (с. 438).

Вот в чем выражение всех этих «демократий». Это когда оппозиция ставится под полный запрет. Вообще у Вадима Кожинова много имеется компромата на этого пирующего по-царски, и с царского же стола, эдакого «старца-нестяжателя». А потому он заключает:

«Все это ясно показывает, что Вассиана недопустимо считать действительным учеником и последователем Нила Сорского, и тем более недопустимо судить о святом старце на основе поступков, стремлений и высказываний Вассиана, — в частности, приписывать преподобному Нилу ту борьбу с преподобным Иосифом, которую на самом деле развязал и вел Вассиан» [219] (с.

439).

И вот как выглядит деятельность рассматриваемого нами царедворствующего монаха относительно его принадлежности к выявляемой нами тайной организации:

«Оживление ереси в годы правления Василия III во многом объясняется покровительством, которое оказывал еретикам Вассиан Патрикеев…» [9] (с. 135).

Царедворец, чувствуется, имея столь высокую себе поддержку в качестве самого царя, просто обнаглел и уже не стеснялся идеи протестантизма, вообще-то исповедуемые «жидовствующими» тайно, выносить наружу. А потому вот что ставится в укор Вассиану на соборе 1531 г.:

«Даниил в ходе соборного разбирательства сказал Вассиану: “И во многих времена многим людям говорил еси: Правила писаны от диавола, а не от Святого Духа, и правило зовеши кривило, а не правило; а Христа называешь тварию, а в нетленную мнимую ересь веруеши и пребываешь в ней; а чюдотворцев называеши смутотворцами, потому что они у монастырей села имеют…” (Судное дело Вассиана Патрикеева. С. 287)» [9] (с. 143).

А среди советников у Вассиана числится и Максим Грек. И вот кем является он:

«Максим Грек (Михаил Триволис) родился в 1470 году в Арте…» [9] (с. 156).

Вообще-то считается, что в Греции. Однако имеется и вот такое мнение. В энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона значится, что Максим Грек родился в 1480 г.:

«в Арте (в Албании), в семье высокопоставленной и образованной» [225].

То есть родился он, что теперь удивляет и настораживает, в мусульманской стране?

Вот еще о том же:

«Максим родом был из Албанского города Арша» [224].

Далее:

«…отправился путешествовать по Европе; был в Париже, а затем обосновался в Италии, где, позабыв о том, что рожден в православной вере, учился у известного гуманиста Иоанна Ласкариса и неоплатоника Марсилио Фичино. Молодой новоиспеченный гуманист, подобно своим собратьям, увлекся античностью, астрологией и естественными науками. Вскоре, однако, Триволис, в недавнем прошлом человек православный (Православие Михаила Триволиса было, по всей видимости, униатского толка. – См. Карташев А.В. Очерки по истории Русской Церкви. Т. 1, с. 460), перестал быть и гуманистом, превратился в ревностного католика и даже постригся в доминиканском монастыре св. Марка во Флоренции, в котором в свое время приором был известный Савонароло, ставший кумиром нашего неофита.

Превращение Михаила Триволиса из православного в гуманиста, а из гуманиста в доминиканца, возможно, не вызвало бы вопросов, не случись новое радикальное превращение: Михаил порвал с католической верой…» [9] (с. 156).

Что-то до боли знакомое прослеживается в биографии Максима Грека, а точнее — засланца Запада на Святую Русь — неоднократного перекрещенца из веры в веру — грека Триволиса. Кто точно также скакал из веры в веру и из учения в учение?

Так ведь сам Феофан Прокопович — главный таран в руках Петра по отношению к устоям Православия.

А «девичье» имя у него было — Елезар:

«У м[онаха] Евгения находим известие, что Элеазар, по выходе из Киева, вступил в братство Битевского базилианского монастыря, сделался униатом и пострижен в монашество с именем Елисея» [89] (с. 2).

А вот что сообщает об этом Елезаре-Елисее Маркелл Родышевский:

«…от униатов пострижен в рясофор монахом и начал быть гонитель на благочестивую нашу православную восточную церковь. И за сию его ревность, униатский епископ, прозванием Зеленский (Лев Зеленский… епископ Владимирский… в 1693 г. получил от Яна Казимира грамоту на администрацию митрополии киевской) в тамошних училищах учинил его префектом и диаконом поставил» [89] (с. 4).

То есть Православию Феофан Прокопович был слишком явным врагом, чтобы этого можно было как-нибудь попытаться не заметить.

Причем, уже отсюда, как наиболее способный враг:

«он послан был провинциалом базилианского ордена в римскую академию…» (там же).

Что это за базилианский орден?

Так ведь все то же: орден Василия Великого, к которому принадлежали князья Острожские, чья родословная уходит в организацию еще самых первых попыток окатоличивания западных земель разгромленной татарами Руси. То есть все к тому же князю Даниилу, принявшему католическую корону от папы Римского в попытке внедрения этого чужебесия по всей Руси.

И вот чем отмечено это учение Прокоповича в Риме:

«Молодые люди, по окончании курса наук, посылаемы были в разные страны… чтобы заботиться, по мере сил, о соединении греческой церкви с латинскою, к чему обязывались клятвою» (там же).

Темна его дальнейшая биография. Однако ж ясно одно, что имя он сам себе придумал:

«…в 1705 г. он… переменил имя, назвавшись, в честь покойного дяди, Феофаном» [89] (с. 8).

То есть Феофан (Елезар-Елисей) Прокопович, что видно за версту, — «казачок» засланный. Причем, учитывая его явную склонность не к католичеству, а все же к протестантизму, не только трижды перекрещенец, но и клятвопреступник.

Таким же предстает за два века до него и грек (албанец) перекрещенец, адепт все таких же тайных наук — Триволис. За версту заметно его:

«…участие (вольное или невольное) в тайной акции против Православной Церкви, спланированной ее врагами. В этой связи приобретает особое звучание свидетельство боярина Михаила Юрьевича Захарьина, слышавшего… что Максим, оказался в числе более чем 200 учеников, обучавшихся у некоего учителя» [9] (с. 156–157).

И вот, в отношении к рассматриваемой нами тематике о ереси «жидовствующих», чем закончилось это его очередное обучение. Он, после усвоения античности и астрологии, что лишь одно указывает косвенно на его связь с масонством, перекрестился в католичество, а затем, вкупе с двумястами учениками, занялся обучением:

«любомудрию философьскому и всякой премудрости литовстей и витерстей, да уклонился и отступили в жидовский закон и учение» [90] (с. 114).

Что называется, приплыли… И вот:

«Преследуемые католиками, эти “новообращенцы” вместе с Максимом бежали…» [9] (с. 157).

Бежали из стран, исповедующих католицизм. Там, судя по всему, они слишком рисковали: могли попасть на костер инквизиции, в ту пору свирепствующий на Западе. А оказался Триволис, после бегства, в Греции. Оттуда, как и естественно для подготовленного агента, он планировал держать путь далее — в Москву.

И вот, что вовсе уже для нашего рассказа и не удивительно, грек-албанец Триволис попадает в Крым — по тем временам какой-то, по сути, остров пиратов, полностью закрытый для проникновения туда европейцев, по крайней мере, по их собственной воле. Там он проводит два года. Что, спрашивается, он там мог делать?

А то же, выясняется, что и ересиарх «жидовствующих» Новгорода:

«…некоторые исследователи выводят ересиарха Схарию, посеявшего семена этой ереси в Новгородской земле, именно из Крыма [91] (с. 130–133); [29]. Там, по-видимому, существовал центр подготовки кадров для работы в христианских странах, прежде всего в Русском государстве, о чем, по нашему мнению, довольно красноречиво свидетельствует странная на первый взгляд почти двухлетняя задержка в Крыму Максима Грека на пути его в Москву» [9] (с. 393).

Вопрос, судя по всему, изучен им успешно, а потому:

«Прибытие греческого богослова в Москву сразу же активизировало деятельность “нестяжателей” и их лидера Вассиана Косого» [69] (с. 275).

Причастность албанца Триволиса (Максима Грека) к группе заговорщиков подтверждает и само место проживания этого посланца Запада в Москве. А остановился он в Симоновом монастыре. Но именно:

«Симонов монастырь являлся тогда в некотором роде еретическим гнездом, свитым в свое время игуменом Зосимой, принадлежность которого к “ереси жидовствующих” возвела его на митрополичью кафедру. Не случайно в этом монастыре обосновался Вассиан Патрикеев — продолжатель дела Федора Курицына, главы еретической партии при дворе Ивана III. Появление здесь Максима Грека в качестве постояльца также… свидетельствует об общности интересов Вассиана и Максима» [9] (с. 163).

Так что портретец пытавшегося внедрить у нас реформаторскую ересь серьезно подготовленного Западом агента выглядит теперь уже более отчетливо. Но чьим агентом конкретно он являлся на самом деле — история все же умалчивает. Но предполагает в нем агента еще и Востока:

«Некоторые историки подозревали в Максиме даже турецкого агента, эмиссара» [9] (с. 164).

И вот по какой очень существенной причине:

«Попытка расшатывания основ русской государственности сочеталась у Максима Грека с посягательством на церковно-государственный суверенитет Руси, что проявлялось в его усилиях по восстановлению зависимости московского митрополита “от константинопольского патриарха, а вместе с тем от константинопольского правительства”[69] (с. 277)» [9] (с. 165).

Причем, имеются и свидетельства антиправительственной агитации среди вельмож, проводимой Максимом Греком. Присутствовавшие на этих собраниях келейники монастыря, которым этот гость Запада доверял всецело, свидетельствуют:

«…эти люди вели весьма вольные речи. Они бранили не только митрополита, но и самого государя» [93] (с. 203–204).

«Совсем иначе проходили встречи Максима с Иваном Берсенем. Собеседники обычно сидели “долго один на один”, а келейников выставляли “тогда всех вон” [94] (с. 141)» [9] (с. 166).

И это вовсе неспроста:

«Берсень-Беклемишев, как и Вассиан Патрикеев. Принадлежали к придворной партии еретиков, исповедовавших “ересь жидовствующих”. Связь с Патрикеевым и склонность к вольнодумству (еретичеству), послужили, видимо, основанием доверительных отношений Максима Грека и Берсеня…

Как и следовало ожидать, дело кончилось для Максима Грека плохо. Он попал в опалу, был дважды судим (на соборах 1525 и 1531 гг.)…» [9] (с. 166–167).

Вот в чем обвиняет на суде Максима грека митрополит Даниил:

«Да ты же, Максим, Святыя Божия Апостольския Церкви и монастыри укоряеши и хулеши, что они стяжания, и люди, и доходы, и села имеют. А в ваших монастырях во Святой горе и в иных местах в вашей земле у церквей и у монастырей и села есть, да и в писаниях и житиях отеческих писаны: велено их держати святым церквам и монастырям. Да ты же, Максим, святых великих чудотворцев Петра, и Алексея, и Иону, митрополитов всея Русии… хулиши и говоришь так: Занеже они держали городы, и волости, и села, и люди… им нелзе быти чудотворцем» [95] (с. 99).

«Максим, подобно Вассиану, называл русских чудотворцев смутотворцами, что свидетельствует об их тесном общении и сотрудничестве в борьбе за смену церковно-политического строя на Руси» [9] (с. 170–171).

Вот как он отрабатывал свой хлеб. То есть заказ на переподчинение нашей Церкви турецкому Константинополю:

«…Митрополит-де на Москве поставляется своими епископы русскими без благословения патриарха цареградского, а все то за гордость ни приемлют патриаршеского благословения, ставятся собою, своими епископы на Москве самочинно и безчинно» [95] (с. 111).

То есть Церковь наша, Русская, якобы секта какая-то самопальная — не более того…

А вот чем является «жидовство» Максима Грека и иже с ними еретиков:

«он говорил и учил многих и писал о Христе, что седение Его одесную отца есть мимошедшее, минувшее, подобно тому как пребывание Адама в раю… Потому… писал: “Седев одесную Отца” или: “Седевшаго одесную отца”, а в ином месте: “Сидел одесную Отца” (Макарий (Булгаков).История Русской Церкви. Кн. IV. Часть первая)»[9] (с. 174).

«То, что некоторые исследователи называют “неточностями” и “двусмысленностями” в переводах Максима Грека, со странным постоянством обращается в хулу или на Христа, или на Богородицу, или на них вместе» [9] (с. 176).

Вот как выглядят основные пункты нападок на Православие ереси «жидовствующих»:

«Первое: главный документ Православия о троичности Бога есть нелепость, поскольку никому и ничему невозможно быть одновременно единицей и Троицей. Второе: поскольку Божество не может быть Троицей, то в Его составе не может быть Сына, следовательно, Иисус, называвший Себя “Сыном Божиим”, на самом деле не был таковым, а просто был человеком. Третье: из той же невозможности Богу быть Троицей вытекает отсутствие в Нем не только второго, но и третьего лица, то есть Святого Духа, который, таким образом, оказывается фикцией, а значит, фикцией являются и церковные таинства, в которых Святой Дух якобы соединяет нас с горним миром, а этого мира вовсе не существует. Четвертое: раз горнего мира нет, значит, молитвы подвижников, обращенные к якобы в этом мире обитающим святым существам, тщетны, поэтому институт монашества вместе с монастырями должен быть упразднен как паразитарный, и освободившиеся людские ресурсы и денежные средства должны быть направлены на улучшение нашего земного обустройства» [96] (с. 12).

Все то же было предъявлено в качестве обвинительного материала Максиму Греку.

То есть этот человек, что уже выясняется более отчетливо, как и сама эта вроде бы безликая «ересь», проповедовал не какое-то такое загадочное и непонятное «жидовство», но самый сегодня обыденный протестантизм. А от него даже не полшага до масонства: Лютер в гербе своем имел масонский символ розенкрейцеров — розу и крест.

С сектой этой становится все понятно: еще в конце XV века масонство, под видом некоего «нестяжательства», пыталось выбить из-под Святой Руси почву — оставить подножие Престола Господня без главной опоры Русской веры — монашества. Попытки эти были продолжены Петром I. Который сам, что распрекрасно известно, был масоном.

Но вот, сколь веревочка не вейся, а свил себе Триволис своей пылкой деятельностью петлю:

«Собор 1525 года обвинил Максима Грека в ереси, в сношениях с турецким правительством; он был отлучен от причастия и заточен в Иосифо-Волоцкий монастырь. Условия заточения были очень суровы.

В 1531 году он был вторично вызван на Собор: ему были предъявлены новые обвинения, в частности в “порче” богослужебных книг» [221].

Уже теперь этот:

«Собор отлучил Максима от причащения Святых Таин и в оковах отправил его в заточение в тверской Отрочь монастырь. Здесь Максим провел более двадцати лет» [222].

Сменялись правители, на авансцену истории вышли деятели Избранной Рады. Максим взывал и к ним, дабы умягчить свое наказание. Но даже знаменитые впоследствии временщики, и сами замешанные в ереси «жидовствующих», ослаблять положение Триволиса опасались:

«Максим добился только того, что ему, через семнадцать лет, позволили причаститься св. Тайн и посещать церковь» [223].

И лишь в:

«…в 1553 г., по ходатайству некоторых бояр и Троицкого игумена Артемия, он был переведен на житие в Троицкую лавру» [222].

То есть, в общей сложности, за свои преступления перед Святорусской Державой, из них только 17 лет без причастия, в темнице, будучи дважды осужден, провел Триволис долгие 26 лет…

Вот как сложно было работать на Святой Руси вражеским агентам. И все потому, что нас переубеждать в своей правоте по тем временам еще не предоставлялось никакой возможности. А потому даже многолетними расшатываниями наших устоев врагам устроить у нас эти "вихри враждебные" так и не удалось. Хоть и забрались они, казалось бы, на самые верха властных структур. Так удивительно надежно была устроена Русь, не даром по тем временам именующаяся Святой.



Библиографию см.: СЛОВО. Серия 3. Кн. 4. Запрещенная Победа http://www.proza.ru/2017/05/10/1717

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх