Загадки истории.

2 888 подписчиков

Свежие комментарии

  • Владимир Васильевич Шеин
    Начальником академии в тот момент был Павел Алексеевич Курочкин — генерал армии, Герой Советского Союза, крупный воен...«Отец народов»: М...
  • <Удалённый пользователь>
    И сейчас такие же. Только оформление другое. Техника...А так, ничего не меняется в глубинном мире.Странные дореволю...
  • Дмитрий Литаврин
    Статеечка - никакая. Но то, что революционеры всегда были террористами, бомбистами, бандитами, вымогателями и прочее ...Как бывший семина...

Отречения Николая II не было. Подписи фальсифицированы

Отречения Николая  II не было. Подписи фальсифицированы

Владимир Лавров, д. и. н., замдиректора Института российской истории РАН:

В советское время тема отречения Николая II была закрытой. Историки доверяли свидетельствам людей, которые и совершали переворот, то есть воспроизводилась их версия событий. Сегодня историческая наука выходит на другой уровень — проводится анализ достоверности документов, в том числе и так называемого манифеста об отречении. Анализ подводит к поистине сенсационному выводу о том, что отречения в действительности не было[122].

Так что Николай II был в тот момент просто обложен врагами со всех сторон. И что бы он в тот момент уже не пытался предпринимать, все было безполезно. Люди, облеченные его доверием, оказались предателями вообще все.

Но состоялось ли отречение от престола? Ведь даже сейчас, когда Царственные мученики прославлены в лике святых, Николаю II часто это ставится в укор.

Как выясняется в результате исследований Мультатули:

«в ночь с 28 февраля на 1 марта Государь не распоряжался маршрутом своего поезда» [88] (с. 212).

Тому имеются и прямые свидетельства:

«В книге псковского железнодорожника В.И. Миронова утверждается, что 1 марта 1917 г. на станции Дно императорский поезд был захвачен, а Император Николай II объявлен арестованным» [88] (с.

235).

А вот что на эту же тему сообщает чекист Симонов:

«1 марта 1917 г. на станцию дно прибыли представители ревкомов из Пскова и Великих Лук и наложили арест на Царя Николая II и его свиту. Поздно вечером военному коменданту полковнику Фрейману с большим трудом удалось отправить арестованных в Псков…» [88] (с. 236–237).

«На станции Дно со стороны Родзянко готовилась попытка заставить Императора либо отречься от престола, либо ввести Ответственное министерство. В связи с этим весьма любопытна телеграмма, отправленная генералом А.А. Брусиловым 1 марта в 19 часов на имя графа В.Б. Фредерикса для передачи императору Николаю II: “По долгу чести и любви к Царю и Отечеству обращаюсь к Вашему Сиятельству с горячей просьбой доложить Государю Императору мой всеподданейший доклад и прошение признать совершившийся факт и мирно и быстро закончить страшное положение дела” [94] (с. 47)» [88] (с. 238).

То есть в телеграмме Брусилова от 1 марта содержится все то, на чем, по версии нынешнего описания тех событий, якобы настаивал Рузский день спустя — 2 марта: об Ответственном министерстве или отречении.

Вот еще очередное подтверждение пленения Николая II заговорщиками уже 1 марта. С.П. Белецкий, что свидетельствует Спиридович, вечером этого дня по телефону сообщил ему:

«Все кончено. Бедный Государь. Отречение только уже дело времени. Поезд Государя уже задержан» [93] (с. 613).

Вот как описывает эти события, произошедшие 1 марта, княгиня О.В. Палей. Государь:

«должен был прибыть в 8.30. Великий князь ожидал на вокзале в Императорском павильоне. Спустя некоторое время он вернулся в крайней тревоге. Государь не приехал! На полпути из Могилева в Царское революционеры во главе с Бубликовым остановили царский поезд и направили его в Псков» [88] (с. 239).

А вот что писала 1 марта Императрица:

«они подло поймали тебя, как мышь в западню» [95] (с. 229–230).

То есть и ей были эти события известны.

Вот как выглядит распоряжение Родзянко о доставке арестованного Николая II со станции Дно в Псков:

«“Императорский поезд назначьте, и пусть он идет со всеми формальностями, присвоенным императорским поездам” [96] (с. 73).

Совершенно ясно, что раз М.В. Родзянко давал разрешение на отправление литерного поезда, да еще указывал на соблюдение необходимых формальностей, значит, именно от него, Родзянко, зависело, двинется царский поезд дальше или нет» [88] (с. 240).

Обо всем вышеизложенном свидетельствует и задержка царского поезда по времени:

«Собственный Императорский поезд Литера “А” прибыл в Псков гораздо позже, чем его там первоначально ожидали, в 19 ч. 30 мин. вместо 16 или 17 часов…

Единственным объяснением столь долгой задержки императорских поездов могли быть события на станциях Бологое и Дно» [88] (с. 241).

Мало того:

«Обстановка вокруг императорского поезда во время его прибытия в Псков была совсем не характерна для обычных встреч Царя. Воспоминания полковника А.А. Мордвинова: “Будучи дежурным флигель-адъютантом, я стоял у открытой двери площадки и смотрел на приближающуюся платформу. Она была почти не освещена и совершенно пустынна. Ни военного, ни гражданского начальства (за исключением, кажется, губернатора), всегда задолго и в большом числе собиравшегося для встречи Государя, на ней не было” (Мордвинов А.А. Последние дни Императора//Отречение Николая II. С. 104).

Воспоминания Д.Н. Дубенского в целом совпадают с воспоминаниями А.А. Мордвинова: “Станция темноватая, народу немного, на платформе находился псковский губернатор, несколько чинов местной администрации, пограничной стражи, генерал-лейтенант Ушаков и еще группа лиц служебного персонала. Никаких официальных встреч, вероятно, не будет и почетного караула не видно” (Дубенский Д.Н. Как произошел переворот в России//Отречение Николая II. С. 58).

Начальник Северного фронта генерал Данилов добавляет к предыдущим воспоминаниям, что “ко времени подхода царского поезда вокзал был оцеплен, и в его помещения никого не пускали. На платформе было поэтому безлюдно. Почетный караул выставлен не был” [97] (с. 370).

Заместитель главы уполномоченного по Северному фронту Всероссийского Земского Союза князь С.Е. Трубецкой, который поздно вечером 1 марта прибыл на псковский вокзал для встречи с Государем, отмечал, что “вокзал был как-то особенно мрачен. Полиция и часовые фильтровали публику. Полиции было очень мало… «Где поезд Государя императора?» — решительно спросил я какого-то дежурного офицера, который указал мне путь, но предупредил, что для того, чтобы проникнуть в самый поезд, требуется особое разрешение. Я пошел к поезду. Стоянка царского поезда на занесенных снегом неприглядных запасных путях произвела гнетущее впечатление. Не знаю почему — этот охраняемый часовыми поезд казался не царской резиденцией с выставленным караулом, а наводил неясную мысль об аресте... Я пошел к вокзалу. Тихо и тоскливо, заносимые снегом запасные пути — и на них стоит почти не освещенный, одинокий и грустный царский поезд” [98].

Приведенные воспоминания позволяют сделать следующие выводы: 1) императорский поезд по прибытии в Псков был поставлен на запасные пути; 2) вокзал был оцеплен; 3) почетного караула выставлено не было; 4) официальной встречи Государю оказано не было; 5) к Императору Николаю II никого не пускали без специального разрешения генерала Н.В. Рузского.

Все это вместе взятое свидетельствует о том, что Император Николай II прибыл в Псков уже лишенным свободы» [88] (с. 242–243).

Арест Государя Императора вечером 28-го февраля прослеживается и в разборе телеграмм между Царственной Читой:

«Дело в том, что практически все телеграммы Император Николай II и Императрица Александра Феодоровна посылали друг другу на английском языке… кроме двух: вечером 28 февраля из Лихославля и ночью 2 марта из Пскова. Эти телеграммы написаны по-русски… С 4 по 7 марта Император Николай II уже регулярно, как обычно, посылает в Царское Село телеграммы, и все на английском языке.

Возникает вопрос: почему вдруг Император Николай II изменил своему правилу ровно в двух телеграммах? Не потому ли, что они посылались не им, а заговорщиками от его имени?» [88] (с. 244).

И вот самый интересный вопрос: а кто же руководил этими предавшими своего Царя генералами, пошедшими на акт государственной измены чуть ли ни всем составом генерального штаба и свитской охраны Государя Императора Николая II?

Здесь в унисон работали все силы, направленные на уничтожение Русского государства:

«Сотрудничество А.И. Гучкова и А.Ф. Керенского ярко проявилось в захвате императорского поезда 1 марта 1917 года. Технически этот захват осуществлялся А.А. Бубликовым. Но Бубликов был лишь исполнителем. Подлинным руководителем захвата был Н.В. Некрасов. Позже, в 1921 г., Некрасов вспоминал, что ему особенно врезались в память “погоня за царским поездом, которую мне довелось направлять из Государственной думы, давая распоряжения Бубликову, сидевшему комиссаром в министерстве путей сообщения” [119] (с. 20).

Н.В. Некрасов был членом верховного совета Великого Востока Народов России и по масонской линии подчинялся А.Ф. Керенскому. Но одновременно Некрасов был активным участником “заговора Гучкова”, входил в его “тройку”, планировавшую в конце 1916 г. свержение и арест Императора Николая II.

Очевидно, что захват императорского поезда и отречение Императора Николая II были нужны как Гучкову, так и Керенскому. Определенные разногласия у них могли быть только касательно формы этого отречения. Гучков выступал за внешне “легальные” формы, за “добровольное” отречение, Керенский — за революционные: Царь сначала официально задерживался, затем “отрекался”, потом официально арестовывался. В конце концов произошло слияние этих двух вариантов. Думается, что это слияние стало возможным в результате достигнутого компромисса между Гучковым и Керенским. В отличие от Н.С. Чхеидзе, А.Ф. Керенский понимал, что революционный арест Императора и простое отречение его от престола будет, по выражению М.В. Родзянко, означать, что царь отрекся “в пользу никого”. А это, в свою очередь, четко выявляло бы революционную сущность нового режима, которую А.Ф. Керенский до поры до времени хотел скрыть. Нужно было создать впечатление легитимной передачи власти. Но такой передачи, которая привела бы к обезглавливанию монархии и, как следствие этого, к ее гибели» [88] (с. 276–277).

Итак, было ли и в действительности произведено отречение Николая II от престола?

«…основные законы Российской империи вообще не предусматривали самой возможности его отречения» [88] (с. 6).

Так что:

«Независимо от того, подписал ли Государь псковский манифест или не подписал — никакого отречения не было» [88] (с. 8).

Мало того, текст «отречения» в сравнении с телеграммой, на день ранее отправленной членом военной масонской ложи генералом Алексеевым, как выявил Андрей Разумов (см.: [84]), совпадают практически дословно. То есть, написаны эти два документа под одной и той же редакцией.

Итак, текст генерал-адъютанта Алексеева от 1 марта 1917 г.:

«Объявляем всем верным Нашим подданным: Грозный и жестокий враг напрягает последние силы для борьбы с нашей родиной. Близок решительный час. Судьбы России, честь геройской нашей армии, благополучие народа, все будущее дорогого нам отечества требует доведения войны во что бы то ни стало до победного конца. Стремясь сильнее сплотить все силы народные для скорейшего достижения победы, Я признал необходимость призвать ответственное перед представителями народа министерство, возложив образование его на председателя Государственной Думы Родзянко, из лиц, пользующихся доверием всей России. Уповаю, что все верные сыны России, тесно объединившись вокруг Престола и народного представительства, дружно помогут доблестной армии завершить ее великий подвиг. Во имя нашей возлюбленной родины призываю всех русских людей к исполнению своего святого долга перед нею, дабы вновь явить, что Россия столь же несокрушима, как и всегда, и что никакие козни врагов не одолеют ее. Да поможет нам Господь Бог».

Сравним текст телеграммы Алексеева, доложенной Царю 1 марта, и текст «отречения», якобы самостоятельно придуманный Государем Императором Николаем II от 2 марта. Совпадения двух текстов выделены жирным шрифтом.

«Ставка Начальнику штаба.

В дни великой борьбы с внешним врагом, стремящимся почти три года поработить нашу Родину, Господу Богу угодно было ниспослать России новое тяжкое испытание. Начавшиеся внутренние народные волнения грозят бедственно отразиться на дальнейшем ведении упорной войны. Судьба России, честь геройской Нашей армии, благо народа, все будущее дорогого Нашего Отечества требуют доведения войны во что бы то ни стало до победного конца . Жестокий враг напрягает последние силы , и уже близок час, когда доблестная армия Наша совместно со славными Нашими союзниками сможет окончательно сломить врага. В эти решительные дни в жизни России почли Мы долгом совести облегчить народу Нашему тесное единение и сплочение всех сил народных для скорейшего достижения победы и в согласии с Государственной думою признали Мы за благо отречься от престола государства Российского и сложить с Себя верховную власть. Не желая расстаться с любимым сыном Нашим, Мы передаем наследие Наше Брату Нашему Великому Князю Михаилу Александровичу и благословляем его на вступление на Престол Государства Российского. Заповедуем Брату Нашему править делами государственными в полном и ненарушимом единении с представителями народа в законодательных учреждениях на тех началах, кои будут ими установлены, принеся в том ненарушимую присягу. Во имя горячо любимой Родины призываем всех верных сынов Отечества к исполнению своего святого долга перед ним повиновением Царю в тяжелую минуту всенародных испытаний и помочь ему вместе с представителями народа вывести Государство Российское на путь победы, благоденствия и славы. Да поможет Господь Бог России».

Итак, сравниваем два текста более подробно:

Телеграмма Алексеева № 1865. Текст «отречения» Царя.
1 марта 1917 года. 2 марта 1917 года.


1. жестокий враг напрягает 1. Жестокий враг напрягает
последние силы последние силы

2. Близок решительный час. 2. близок час

3. Судьбы России, честь 3. Судьба России, честь
геройской нашей армии, геройской нашей армии,
благополучие народа, все благо народа, все
будущее дорогого нам отечества будущее дорогого нашего Отечества
требует доведения войны требуют доведения войны
во что бы то ни стало во что бы то ни стало
до победного конца. до победного конца.

4. сплотить все силы народные 4. сплочение всех сил народных
для скорейшего для скорейшего
достижения победы достижения победы

5. представителями народа 5. представителями народа

6. верные сыны России 6. верных сынов Отечества

7. тесно объединившись 7. тесное единение

8. Во имя нашей возлюбленной 8. Во имя горячо любимой
родины призываю всех русских Родины призываем всех верных
людей к исполнению своего сынов Отечества к исполнению
святого долга перед нею своего святого долга перед ним

Алексеев Николай
1 марта 1917 года. 2 марта 1917 года.

То есть печатный текст генерала Алексеева является матрицей якобы «отречения» Николая II. Ну, и эта странная подпись карандашом…

И вот кто, как выясняется, писал оба эти документа. Ген. Д.Н. Дубенский «Как произошел переворот в России»:

«Когда мы вернулись через день в Могилев, то мне передавали, что Базили, придя в штабную столовую утром 2-го марта, рассказывал, что он всю ночь не спал и работал, составляя по поручению генерала Алексеева манифест об отречении от Престола Императора Николая II. А когда ему заметили (Полковник Немченко передал мне это в Риме 7 мая (н. ст.) 1920 года), что это слишком серьезный исторический акт, чтобы его можно было составлять так наспех, то Базили ответил, что медлить было нельзя и советоваться было не с кем и что ему ночью приходилось несколько раз ходить из своей канцелярии к генералу Алексееву, который и установил окончательно текст манифеста и передал его в Псков генерал-адъютанту Рузскому для представления Государю Императору».

И вот кем являлся этот таинственный составитель Манифеста, текст которого и по сию пору считается подведшим черту на Русском Царстве:

«Этнический грек Николай Александрович Базили был членом ложи “Полярная Звезда”, в которую входил и А.Ф. Керенский. Совместная деятельность Базили и Керенского особенно проявилась в составлении отказа от престола Великого Князя Михаила Александровича. Князь А.Г. Щербатов в своей книге воспоминаний рассказал о том, как уже в эмиграции Н.А. Базили тяготился своим участием в этом деле. Его единственный восемнадцатилетний сын Н.Н. Базили погиб в автомобильной катастрофе вместе со своим сверстником графом Г.М. Брасовым, сыном великого князя Михаила Александровича от морганатического брака. “Убитый горем де Базили говорил: «Это наказание за то, что я натворил с отречением Великого Князя Михаила Александровича»” [99].

Не меньше Базили “натворил” и с “отречением” Императора Николая II.

Читая этот текст, становится понятным. Почему Н.А. Базили не понадобилось над ним трудиться. Этот текст почти полностью повторяет проект манифеста об Ответственном министерстве, переданный М.В. Алексеевым Государю вечером 2 марта. В нем были сделаны лишь небольшие дополнения и внесена тема отречения…

В своих воспоминаниях Н.А. Базили признавал, что текст манифеста “был одобрен без изменений генералом Алексеевым, генералом Лукомским и великим князем Сергеем Михайловичем” (Basily Nicolas de. Op. Cit. P. 125)» [88] (с. 261–264).

А вообще сам текст об «Ответственном министерстве» был составлен уже заранее. О чем свидетельствует полковник А.А. Мордвинов:

«В проекте манифеста, каким-то образом предупредительно полученном из Ставки и составленном, как я узнал потом, по поручению генерала Алексеева, Лукомским и Базили, потребовались некоторые изменения».

А вот что сообщает подполковник Пронин:

«По получении указанной выше телеграммы из Штаба Сев. фр. ген. Лукомский спешно пригласил г. Базили; спустя некоторое время был составлен и передан в Псков проект манифеста об отречении Императора от Престола в пользу Сына».

Сергей Фомин. «Отречение»:

«Генерал Алексеев поручил генералу Лукомскому и церемониймейстеру Н. А. Базили составить проект манифеста об отречении и передал его Данилову в 17 ч. 40 м. при телеграмме:

“Сообщаю проект выработанного манифеста на тот случай, если бы Государь Император соизволил принять решение и одобрить изложенный манифест. 2 марта 1917. Генерал-адъютант Алексеев”. Такова была энергия и предупредительность Ставки в деле отречения Государя Императора» [66].

«Поздно вечером 1/14 марта генерал Рузский прислал телеграмму, что Государь приказал составить проект манифеста об отречении от престола в пользу Наследника с назначением Великого Князя Михаила Александровича регентом. Государь приказал проект составленного манифеста передать по прямому проводу генералу Рузскому. О полученном распоряжении я доложил генералу Алексееву, и он поручил мне, совместно с начальником дипломатической части в Ставке г. Базили, срочно составить проект манифеста. Я вызвал г-на Базили, и мы с ним, вооружившись Сводом Законов Российской Империи, приступили к составлению проекта манифеста. Затем составленный проект был доложен генералу Алексееву и передан по прямому проводу генералу Рузскому» [67].

Кстати, это вовсе и не являлось никогда секретом. О том, что Николай II автором приписываемого ему манифеста вовсе не является, свидетельствует и Родзянко:

«…проект текста отречения был составлен в Ставке» [78] (с. 76).

Обобщив мемуарные записи, можно сделать вывод, что текст «отречения» был написан генерал-лейтенантом Александром Сергеевичем Лукомским и чиновником Министерства иностранных дел, заведующим дип. канцелярией Ставки Николаем Александровичем Базили, под общей редакцией начальника штаба Алексеева.

Причем, точно также были произведены и подписи на этих «отречениях» генерал адъютанта В.Б. Фредерикса. Они тоже все совпадают один в один при наложении друг на друга, как и подписи Николая II. Все они произведены вовсе не карандашом, но именно под копирку. Причем, подпись Фредерикса уже сверху обведена еще и ручкой.

«А.Б. Разумов проанализировал подписи графа Фредерикса на всех трех “отречениях”: “Меня удивила похожесть контрассигнирующих подписей графа Фредерикса на всех трех «отречениях», и я сделал наложение надписей друг на друга. Причем накладывал не слово на слово, а наложил всю надпись целиком, все семь слов сразу, в две строки, с пробелами, промежутками и росчерками. Три автографа на трех разных документах совпали до буквы. Нет разницы даже не между буквами, а между расположением всех семи слов во всех трех документах. Без копирования на стекле добиться такого эффекта нельзя» [45] (с. 380).

Таким, образом, заключает свое исследование Андрей Разумов, Государь Император Николай II не имел никакого отношения к приписанному ему этому пресловутому якобы отречению от Русского Престола.

«…вывод, который мы можем сделать, сводится к следующему: “манифест” в пользу Великого Князя Михаила Александровича является искусно изготовленной фальшивкой. Целью этой фальшивки было создание видимости легальной передачи престола Великому Князю, который к этому времени находился в руках заговорщиков. Заговорщики заранее знали, что Михаил Александрович откажется от вступления на престол либо в силу осознания им отсутствия законных прав, либо под нажимом заговорщиков. Но если текст фальшивого манифеста был известен заранее и являлся исправленным текстом отречения в пользу Цесаревича, то непосредственно сам документ, известный под названием “Начальнику штаба”, скорее всего, был изготовлен намного позднее, возможно, даже уже при большевиках, с целью доказательства “отречения” Императора Николая II перед западным сообществом. Недаром первый раз “подлинник” манифеста появляется в США, вывезенный туда Ю.В. Ломоносовым, в 1919 г. До этого “манифеста” никто не видел. Второй раз, “манифест” появится уже для “внутреннего потребления” в 1929 г. в АН СССР.

Но здесь встает вопрос: а зачем организаторам переворота понадобилась вся эта сложная комбинация с отречением в пользу Великого Князя? Почему заговорщики не могли просто убить Государя, объявив стране, что он “скончался от апоплексического удара”, как это было с Императором Павлом I в 1801 г.? Ответ на этот вопрос прост: убийство Государя, осуществленное в условиях войны, вызвало бы сильное возмущение в рядах армии и способствовало бы подъему монархических настроений. Кроме того, престол автоматически перешел бы новому императору Алексею II. Заговорщики же стремились к свержению монархии как таковой. Вот почему им понадобилось отречение в пользу полулегитимного Великого Князя Михаила Александровича, а затем отказ последнего в пользу Учредительного собрания. Этот отказ лишил монархистов возможности сопротивления» [88] (с. 328).

Лишил отречением, которого, что выясняется, к тому же еще и не было…

Но не в том даже дело. Прокурор республики Крым Наталья Владимировна Поклонская об отречении Царя Николая II сообщает:

«Та бумага — копия бумаги, которую преподносили, как якобы отречение от власти, она ведь не имеет никакого юридического смысла. Это копия бумажки, подписанная карандашом, без соблюдения всех юридических и процессуальных необходимых процедур, форм. Поэтому эта бумага не несет в себе никакой юридической силы. Все это прекрасно понимают и утверждение якобы об отречении от власти... Это знаете... как сейчас пытаются некоторые переписать историю Великой Отечественной Войны, историю победы в Великой Отечественной Войне, то же самое было сделано в 17–18 гг.» [68].

Мало того, на сегодняшний день, когда появилась возможность исследовать эту якобы подписанную карандашом бумажку, выяснилось, что она склеена. То есть верхняя часть, чем-то не устроившая фальсификаторов, старательно скопировавших подложный документ, была перепечатана и вклеена в текст. Причем, печаталась она уже на другой машинке, о чем очень выразительно говорит не пропечатавшаяся уже на этот раз буква Й. Мало того, имеется надпись, которая напечатана уже и на третьей машинке. Так что этот подлог на сегодня развенчан окончательно: Николай II от России не отрекался.

И вот по какой причине столь важно это сегодня всплывшее очень убедительное доказательство, что никакого отречения Николая II от Российского престола не было:

«Говоря о возможных препятствиях на пути прославления Николая II и Его Семьи, часто приводят следующий довод: отречение Государя 2 марта 1917 года от Российского Престола означало и отречение Царя от своего Царского служения, запечатленного Церковью в Таинстве Миропомазания» [70] (с. 392).

Знал ли о невозможности своего отречения Николай II?

Конечно же, знал. А потому ну никак не мог подписать той самой бумаги, которую принято сегодня считать текстом отречения его от престола:

«…внимательный анализ текста приводит к выводу, что Государь такой “окончательный” текст подписать не мог. Император Николай II получил, в числе прочего, высшее юридическое образование. В течение 23 лет своего царствования он досконально освоил правила и стиль составления официальных бумаг, тем более таких важнейших, как Высочайший манифест. Поэтому делать в нем стилистические ошибки он не мог…

Манифесты русских императоров всегда начинались с главного титула монарха. В манифесте никогда не шла речь от первого лица. Наконец, под текстом “манифеста” отсутствует подпись Императора.

Таким образом, анализ текста приводит нас к заключению, что этот проект манифеста составлен без участия Императора Николая II. Он никогда не был им подписан и, по всей видимости, даже не прочитан» [88] (с. 252–253).

И вот еще очередная причина не верить, что Николай II мог подписать отречение в пользу своего брата — Михаила Александровича:

«Осенью 1912 г., после морганатического брака Великого Князя Михаила Александровича и дважды разведенной Н.С. Шереметьевской (Вульферт), отношения между Императором Николаем II и Великим Князем были фактически разорваны. Это было вызвано тем, что Михаил Александрович дал слово своему брату не жениться на Н.С. Вульферт, от которой у него был незаконнорожденный сын. После тайно состоявшегося за границей брака Великого Князя и Н.С. Вульферт Государь записал в своем дневнике 7 ноября 1912 г.: “Единственный брат и тот нарушил данное слово” [120]!

Письмо к матери, Вдовствующей Императрице Марии Феодоровне, Государь писал, что между ним и Великим Князем Михаилом Александровичем “все кончено” [101].

Своим поступком Великий Князь чрезвычайно обострил династический вопрос. Только что едва не умер от приступа гемофилии 8-летний Цесаревич Алексей. В случае его смерти престол должен был по закону перейти Михаилу Александровичу. Теперь это становилось весьма проблематично» [88] (с. 291).

А потому:

«15 ноября 1912 г. Великий Князь Михаил Александрович указом Государя был лишен содержания из уделов и исключен из военной службы.

30 декабря 1912 г. вышел Высочайший манифест, в котором было объявлено, что с Великого Князя снимаются обязанности Правителя государства, возложенные на него до совершеннолетия Наследника Цесаревича Алексея Николаевича в случае кончины Императора Николая II [102].

С началом Первой мировой войны Великому Князю Михаилу Александровичу было разрешено вернуться в Россию. Его морганатическая супруга получила титул графини Брасовой, а незаконнорожденный сын стал графом Г.Н. Брасовым. Однако права на управление государством Великому Князю Михаилу Александровичу возвращены не были, а его потомство, разумеется, никаких прав на престол не имело» [88] (с. 293).

Так что идея отдать престол брату, принародно лишенному наследства, уж самому Николаю II, везде и во всем соблюдающему просто железный порядок, принадлежать ну никак не могла.

Библиографию см.: СЛОВО.Серия 5. Кн. 3. Св. старец Григорий http://www.proza.ru/2017/05/11/914

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх