Загадки истории.

2 888 подписчиков

Свежие комментарии

  • Владимир Васильевич Шеин
    Начальником академии в тот момент был Павел Алексеевич Курочкин — генерал армии, Герой Советского Союза, крупный воен...«Отец народов»: М...
  • <Удалённый пользователь>
    И сейчас такие же. Только оформление другое. Техника...А так, ничего не меняется в глубинном мире.Странные дореволю...
  • Дмитрий Литаврин
    Статеечка - никакая. Но то, что революционеры всегда были террористами, бомбистами, бандитами, вымогателями и прочее ...Как бывший семина...

Заговор против Руси и России. "И что смертно испиют, не вредит их" [Мк 16, 18].

Заговор против Руси и России. "И что смертно испиют, не вредит их" [Мк 16, 18].

Вот чем на самом деле являлась опричнина, введенная Иваном Грозным для борьбы с «нестяжательством», пытающимся еще в XVI веке, предваряя программу большевиков, разорить русские монастыри:

«При поступлении на опричную службу давалась клятва, напоминавшая монастырский обет отречения от всего мирского. Жизнь в этом мирском монастыре регламентировалась уставом, составленным лично Иоанном, и была строже, чем во многих настоящих монастырях. В полночь все вставали на полунощницу, в четыре утра — к заутрене, в семь начиналась обедня. Царь показывал пример благочестия: сам звонил к заутрене, пел на клиросе, усердно молился, а во время общей трапезы читал вслух священное писание (Валишевский К., с. 380)» [2] (с. 57).

Вот что на эту тему сообщает один из его более чем явных недоброжелателей — Альберт Шлихтинг:

«…он соблюдает образ жизни, вполне одинаковый с монахами» [147] (с. 28).

«В целом, богослужение занимало около 9 часов в день. Многие историки пытались и пытаются представить все это ханжеством, разбавленным кровавыми оргиями, но не могут подтвердить свои обвинения реальными фактами. Тем, кто твердит о ханжестве, предлагаем пожить “по-царски” хотя бы месяц, чтобы убедиться, что без глубокой веры такой ритм жизни просто невозможен.

А ведь Иоанн жил так годами!» [2] (с. 57).

Так что и здесь мифам не соответствует вообще ни что. Царь заживо сам себя упек в монастырь. И в какой суровый режим!

А вот и миф насчет многоженства рассеивается весьма просто:

«В своем “Путешествии по святым местам русским” А.Н. Муравьев указывает точное число Иоанновых жен. Описывая Вознесенский монастырь — место последнего упокоения Великих княгинь и русских цариц, он говорит: “Рядом с матерью Грозного четыре его супруги…” Конечно, четыре супруги — это безусловное нарушение церковного канона. Но, во-первых, не семеро. А, во-вторых, третья супруга царя, Марфа Собакина, тяжело заболела еще невестой, и умерла через неделю после венца, так и не став царской женой. Для установления этого факта была созвана специальная комиссия, и на основании ее выводов царь получил впоследствии разрешение на четвертый брак» [2] (с. 59).

Так что никаких незаконностей, по части супружеской жизни, за Иваном Грозным не числится. И все потому что ко временам путешествий Муравьева о некоем таком историке Карамзине никто еще серьезно не говорил. Его блеф стал достоянием широких кругов общества лишь после вступления на престол царя демократа — Александра II. Большевики, понятно, представляя собой продолжение тех тайных сил, с которыми всю жизнь свою боролся Иван Грозный, этот миф раздули еще более. Но не все, к счастью, можно переврать и переиначить. Ведь от каждой прошедшей эпохи остаются и какие-то документы. Остались они и после Ивана IV:

«К глубочайшему сожалению “иваноненавистников”, в XVI веке на Руси существовала письменность, обычай поминать мертвых и синодники, которые сохранились вместе с поминальными записями. Увы, при всем старании на совесть Ивана Грозного за все его пятьдесят лет правления можно отнести не больше 4 000 [приведенных в исполнение смертных приговоров — А.М.]... Наверное, это немало, даже если учитывать, что большинство честно заработало себе казнь изменами и клятвопреступлениями. Однако в те же самые годы в соседней Европе в Париже за одну ночь вырезали больше 3 000 гугенотов, а в остальной стране — более 30 000 только за две недели. В Англии по приказу Генриха VIII было повешено 72 000 людей, виновных в том, что они нищие. В Нидерландах во время революции счет трупам перевалил за 100 000... Не-ет, России до европейской цивилизации далеко.

Кстати, по подозрению многих историков, байка про разорение Новгорода внаглую списана со штурма и разорения Льежа бургундцами Карла Смелого в 1468 году. Причем плагиаторы даже поленились сделать поправку на русскую зиму, в результате чего мифическим опричникам пришлось ездить на лодках по Волхову, который в тот год, по свидетельству летописей, промерз до самого дна.

Впрочем, основные черты личности Ивана Грозного не решаются оспаривать даже самые лютые его ненавистники, а потому мы совершенно точно знаем, что был он очень умен, расчетлив, хладнокровен и смел. Царь был поразительно начитан, имел обширную память, любил петь и сочинял музыку (его стихиры сохранились и исполняются [в церковных службах — А.М.] по сей день). Иван IV прекрасно владел пером, оставив богатое эпистолярное наследие, любил участвовать в религиозных диспутах. Царь сам разбирал тяжбы, работал с документами, не выносил гнусного пьянства.

Добившись реальной власти, молодой, дальновидный и деятельный царь немедленно начал принимать меры к реорганизации и укреплению государства — как изнутри, так и внешних его границ» [148].

Вот что можно сказать об Иване Грозном в общих чертах. То есть не был он тем деспотом, каким рисует его марксистско-ленинская историческая «наука». Все тоже следует сказать и по части ведущегося им образа жизни. Он, что выясняется, был богомолец. Мало того, и по сию пору в богослужениях используются написанные им стихиры. Ко всему прочему, не выносил Иван Грозный гнусного пьянства. Того самого, которым фальсификаторы от марксизма-ленинизма пытаются окутать всю русскую тех времен старину.

На самом же деле на Руси в те времена и в данном вопросе все выглядит совершенно иначе нам приписываемому. Генрих Штаден, например, враг Ивана Грозного и тайный австрийский шпион в России, вот как описывает своего коллегу иностранца, закупленного с потрохами Иваном Грозным себе на службу, что выясняется, огненной водой — как какого-нибудь туземца с банановых островов:

«Во дворе он волен держать и кабак: русским это запрещено, у них это считается большим позором» [149] (с. 122).

То есть пьянство на Руси, о чем свидетельствует даже наш более чем явный недоброжелатель, во времена Ивана Грозного считалось большим позором. А вот что получал ежедневно все тот же Генрих Штаден после поступления на русскую службу:

«1 ; ведра (Spann oder Eimer) меда…» [149] (с. 131).

То есть ежедневное потребление полутора ведер хмельного в ту пору напитка, меда, для живущих в Москве иноземцев считалось нормой. А ведь это 30 кружечек (или, если хотите, бутылок) куда как более хмельного напитка, чем всем нам хорошо сегодня известное пиво! И чтобы такое количество спиртного осилить, что и понятно без комментариев, надо пить с самого раннего утра и до самого позднего вечера, укатившись в конце этого своего «трудового» дня под лавку… На завтра, что и понятно, им же и похмеляться. И так — регулярно: день за днем…

Вот еще высказывание очевидца о времяпрепровождении иноземных наймитов, находящихся на русской службе. Иржи Давид:

«Войсковые офицеры живут весьма праздно, ибо, если они не в походе, у них нет никаких дел, кроме лишь того, что они по утрам должны приветствовать князя, стоящего во главе посольского приказа, да и то не всегда. В остальное время они ходят друг к другу в гости и проводят целые дни в курении табака и попойках» [150] (с. 127).

Так что его величество Запад, что нам теперь в полное удивление, в те времена не просто попивал, но спивался. Вот как описана, например, Адамом Олеарием одна московская слобода, именуемая «Налевайкой», которая была выстроена еще Василием III исключительно для поселения здесь иностранцев, служивших в Москве:

«…иноземцы более московитов занимались выпивками и, так как нельзя было надеяться, чтобы этот привычный и даже прирожденный порок можно было искоренить, то им дали полную свободу пить. Чтобы они, однако, дурным примером своим не заразили русских, то пьяной братии пришлось жить в одиночестве за рекою. Об этом можно прочитать у Герберштейна и у Гвагнина» [73] (с. 151).

Запад в те времена давал такого чаду, что пришлось даже, воизбежание разложения собственного народонаселения, для этих алкоголиков организовывать особое поселение. Что же творилось там у них — на родине?

Да там стоял такой чад, который нашему средневековому обитателю Московии даже и не снился:

«Кто усомнится, пускай откроет “Декамерон” Боккаччо, либо сборник итальянских новелл эпохи Возрождения, либо прочтет пьесы Шекспира…» [151] (с. 124)

Кто этим себя несколько затруднит, тот поймет, что на Западе:

«…пить вволю и вовсе не возбранялось» [151] (с. 124).

Причем, не возбранялось вообще нигде:

«Английский священник Уильям Кет признавался, что иногда был вынужден прерывать воскресную проповедь, чтобы унять прихожан, разгоряченных спиртным, а к концу службы иные из них валились на пол прямо в храме» [151] (с. 124).

И вот где они успевали набраться еще по дороге в свой храм:

«В одном только Лондоне насчитывалось 17 тысяч пивных!

…но если бы у нас в то время (да и в наше) кто-то попробовал заявиться пьяным в церковь, был бы тут же выдворен. А в те времена еще и отлучен на какое-то время от причастия.

Так что еще один миф, миф о непробудном пьянстве русских, давайте оставим на совести тех, кто его многие десятилетия культивирует» [151] (с. 125).

О пьянстве иностранцев нам было распрекрасно известно, а потому белый человек, то есть русский, всю эту шушеру чухонскую закупал на службу себе исключительно за огненную воду. Без которой она, эта шушера, жить, что и сама подтверждает, в ту пору просто не могла.

То же засвидетельствовал и Михалон Литвин — иной враг нашего государства:

«В Московии… нигде нет кабаков» [152] (с. 78).

То есть строго запрещено корчмарство — спаивание русского населения (иностранцам, находящимся у нас на службе, пьянство не возбраняется). Потому Михалон Литвин на такое сетует:

«А так как москвитяне воздерживаются от пьянства, то города их славятся разными искусными мастерами; они, посылая нам деревянные ковши и посохи, помогающие при ходьбе немощным, старым, пьяным, [а также] чепраки, мечи, фалеры и разное оружие, отбирают у нас золото (московские седла и уздечки имелись даже у литовских великих князей (Хорошкевич А.Л. Русское государство… С. 28))» [152] (с. 78).

И если бы не существовало в этой области со стороны врагов русского человека специальных программ, ни о каком пьянстве среди наших соотечественников и речи никогда бы и не было. Да и к чему это увлечение спиртным человеку, ведущему исконно русский образ жизни? Ведь каждый трезво мыслящий человек прекрасно понимает, что если утяжелил свою голову алкоголем, то завтра на работу. А потому голова не должна быть тяжелой. Если труд коллективный предстоит, то подведешь своих соработников — артельщиков. Если работаешь один — подведешь свою семью. Зачем упиваться? Какой в этом смысл? Кстати, и про вероисповедание наше также здесь не следует забывать. Покаявшись священнику в чрезмерном потреблении алкоголя, не выполнить обещанное — дело у нас, среди исповедников истинно Русской Церкви, просто невозможное. Ведь если ты в чем-то покаялся, а исправляться не желаешь, то можешь схлопотать епитимию сроком до 9 лет отлучения от причастия! Потому, русский человек — это испокон веку — трезвый человек.

Именно по этой причине, что уже для себя подметили все цитируемые выше иностранцы, хоть и не упускают никогда и малейшего случая о нас какую-нибудь гадость высказать, в один голос сообщают о необыкновенной трезвости образа жизни русского человека. Пытаются, понятно, меряя по себе, объяснить это жестокостью законов — у них такой трезвенности можно достигнуть лишь при отрубании рук или ног. Потому меряют на свой протестантско-католический аршин. Но, не являясь православным, человеку трудно понять натуру иного образа мысли человека. Потому это их стремление видения нашей страны в качестве чуть ли ни тюрьмы народов понятно. Однако ж притом даже и они не могут не быть справедливы в оценке отношения русского человека к тем своим соотечественникам, которые ну никак не хотят знать нормы в потреблении спиртного. Посол Австрии при царе Федоре Иоанновиче, Николай Варкоч (1593 г.):

«…опьянение считается гнусным состоянием» [154] (с. 35); [155] (с. 166).

Даже в смутные времена Московия обходится без спиртного. Вот что об этом сообщает иной враг нашего государства — поляк Маскевич:

«Москвитяне наблюдают великую трезвость, которой требуют строго от вельмож и от народа. Пьянство запрещено; корчем или кабаков нет во всей России, негде купить ни вина, ни пива… Пьяного тотчас отводят в бражную тюрьму, нарочно для них устроенную (там для каждого рода преступников есть особенная темница), и только чрез несколько недель освобождают из нее, по чьему-либо ходатайству. Замеченного в пьянстве вторично, снова сажают в тюрьму надолго, потом водят по улицам и нещадно секут кнутом, наконец, освобождают. За третью же вину, опять в тюрьму, потом под кнут; из под кнута в тюрьму, из тюрьмы под кнут, и таким образом парят виновного раз до десяти, чтобы наконец пьянство ему омерзело. Но если и такое исправление не поможет, он остается в тюрьме, пока сгниет» [156] (с. 56).

То есть, приписывая нам чуть ли уж ни какой-то такой «фамильный» алкоголизм идеологи марксизма-ленинизма лгут. Пьяной и бездельной, как выясняется, была заграница, о чем сама же частенько и проговаривается.

Теперь про всю плешь нам проевшую забитость и якобы холопство безправного населения Древней Руси. Эту тему очень хорошо освещает Александ Прозоров:

«Прежде всего, на Руси XVI века рабства практически не существовало. Каждый человек, родившийся в русских землях, изначально являлся вольным и равным со всеми прочими. Крепостничество того времени сейчас называется договором аренды земельного участка со всеми вытекающими последствиями: нельзя уходить, пока не расплатился с хозяином земли за ее использование. И все... Никакого наследственного крепостничества не существовало (оно введено уложением 1649 года), и сын крепостного являлся вольным человеком до тех пор, пока сам не решался взять себе земельный надел.

Никаких европейских дикостей вроде дворянского права на первую ночь, карать и миловать, или просто разъезжать с оружием, пугая простых граждан и затевая ссоры, не существовало. В судебнике 1497 года вообще признается только две категории населения: служилые люди и неслужилые. В остальном перед законом все равны вне зависимости от происхождения.

Служба в армии являлась абсолютно добровольной, хотя, конечно, наследственной и пожизненной. Хочешь — служи, не хочешь — не служи. Отписывай поместье в казну, и — свободен. Тут следует упомянуть, что понятие пехоты в русской армии отсутствовало начисто. Воин выходил в поход на двух или трех конях — в том числе и стрельцы, которые спешивались только непосредственно перед сражением.

Вообще, война была перманентным состоянием тогдашней Руси: ее южные и восточные рубежи постоянно теребили грабительскими набегами татары, западные границы беспокоили братья-славяне Литовского княжества, много веков оспаривавшие у Москвы право первенства на наследие Киевской Руси. В зависимости от ратных успехов, западная граница постоянно перемещалась то в одну, то в другую сторону, а восточных соседей то замиряли, то пытались задобрить подарками после очередного поражения. С юга некоторую защиту представляло так называемое Дикое поле — южно-русские степи, совершенно обезлюдевшие в результате непрерывных набегов крымских татар. Чтобы напасть на Русь, подданным Османской империи требовалось совершать длинный переход, и они, как люди ленивые и практичные, предпочитали грабить либо племена Северного Кавказа, либо Литву и Молдавию» [157].

Так что не было у нас при Иване Грозном: ни кровавых казней, якобы держащих в терроре и страхе всю страну десятилетиями, ни пьяных грязных подворотен с повсюду валяющимися опустившимися до скотского состояния людьми, не в пример тому же Западу. Все это, что выясняется в очередной раз, наветы, сочиненные «нестяжательствующими» для утверждения своих доктрин на разрушение русских храмов и упразднение монастырей.

Так кто же он такой, Иван Грозный, если не является кровавым тираном, каковым запечатлен в историях историй маститых советских и иностранных прославленных мэтров истории? Можно ли уже не чисто теоретически, но на основании какого-то фактического материала убедиться в полной бредовости навешанной на нашего грозного для врагов Отечества Царя предубеждения по поводу его морального облика?

Оказывается, сегодня — можно.

Понятно дело, затеивалась эксгумация останков находящихся в царской усыпальнице тел не для прославления Ивана Грозного. Советской науке, что и понятно, не терпелось найти, наоборот, доказательства смерти сына Грозного от руки его отца. Уж больно нравилась этим наследникам «жидовствующих нестяжателей» такая вот весьма поэтическая версия Карамзина, исполненная Репиным на холсте: «Иван Грозный убивает своего сына». Но вскрытие усыпальницы привело к совершенно противоположному заключению экспертов:

«В 1963 году в Архангельском соборе Московского Кремля были открыты четыре гробницы: Иоанна Грозного, царевича Ивана, царя Феодора Иоанновича и полководца Скопина-Шуйского. При исследовании останков проверена версия об отравлении Грозного. В костях царя Иоанна и царевича Ивана Ивановича было обнаружено наличие ртути, намного превышающее допустимую норму (Кобрин В.Б., с. 171)» [2] (с. 96).

То есть оба они оказались отравлены. И умерли при одинаковых обстоятельствах:

«…о болезни царевича известно только то, что она длилась от 4 до 10 дней» (там же).

Считается что он:

«…скончался от “горячки”» [2] (с. 96).

«А вот еще одно небольшое добавление… Сделано оно В. Чуюсовым, который в архивах Кремля, в 20-м фонде внимательно изучил “Материалы вскрытия гробницы Ивана Грозного, сыновей Ивана Грозного — царя Федора и царевича Ивана и Скопина-Шуйского, князя и воеводы”. В научном задании, на основании которого были проведены исследования, записано: “доказать или опровергнуть версию картины И. Е. Репина”. К исследованиям был подключен Государственный НИИ судебной медицины, и в них приняли участие около 30 ученых. Версия убийства Иваном Грозным своего сына не подтвердилась. Следы крови — а они в таких захоронениях сохраняются тысячелетиями, — обнаружены не были. Не был также зафиксирован пролом черепа царевича. По мнению В. Чуюсова, документы вскрытия могилы царя были “замолчаны” по распоряжению Н. Хрущева. Это было время, когда развенчивался культ личности Сталина. Нужно было подтверждение порочности Сталина и, следовательно, Иван Грозный — любимый исторический персонаж советского вождя — должен был оставаться убийцей собственного сына.

Теперь перейдем к историческим хроникам, в которых рассказывалось бы о злодейском поступке Ивана Грозного. Одним из первых с вопросом: “В каких же документах упоминается убийство царевича?” — стал разбираться исследователь российской истории Николай Шахмагонов. По его словам, “факт убийства царем Иоанном Васильевичем Грозным своего сына царевича Иоанна до недавнего времени казался безспорным, как одно из свидетельств о якобы жестокости русского православного самодержавия. И никто не задумывался, откуда попал этот факт в историческую литературу”. И вот что оказалось. В отечественных летописях факт убийства отсутствует! Н. Шахмагонову удалось найти три упоминания о смерти сына Ивана Грозного. В Московском летописце за 7090 год написано: “…преставися царевич Иоанн Иоаннович”. Пискаревский летописец указывает более подробно: “… в 12 час. нощи лета 7090 ноября в 17 день… преставление царевича Иоанна Иоанновича”. В Новгородской четвертой летописи говорится: “Того же (7090) году преставися царевич Иоанн Иоаннович на утрени в Слободе…” Но ни в одной из них не говорится об убийстве царевича!» [233].

И если смерть царевича на себя никто не взял, то убийство Грозного было предопределено послом иностранного государства:

«…о смерти Иоанна… в августе 1582 года А. Поссевин в отчете Венецианской Синьории заявил, что “московскому государю жить не долго” (Валишевский К., с. 390). Такое утверждение тем более странно, что по словам Карамзина, до зимы 1584 года, то есть еще полтора года после “пророчества” Поссевина у царя не было заметно ухудшение здоровья [158] (с. 637). Чем можно объяснить уверенность иезуита в скорой смерти царя? Только одним — сам папский посол и был виновником кончины Иоанна» [2] (с. 96).

Противостоящая Иоанну Грозному сторона даже не скрывала своей причастности к травле ядами монарха, препятствующего мировой глобализации. Все симптомы последней болезни Царя свидетельствуют о том же:

«Тело Государя распухло и дурно пахло “из-за разложения крови” (Валишевский К., с. 390).

Подводя итог, можно сказать, что Царь болел около 10 дней и перед смертью у него были признаки отравления парами ртути: распухшее тело и дурной запах говорят о дисфункции почек, на которые пары ртути действуют в первую очередь, что и приводит к анурии — прекращению выделений из организма. Теплые ванны способствовали частичному освобождению организма от вредных веществ через поры кожи и после них царь чувствовал некоторое облегчение. Но это не устраивало тех, кто стремился к его смерти, и, как пишет очевидец событий Д. Горсей, Иоанн был убит [159] (с. 121); [2] (с. 97).

Вот дополнение к сказанному выше:

«Смерть царя ускорило отравление…» [160] (с. 30).

Однако ж монарха яд до конца так и не убил, потому заговорщики:

«…для верности еще и придушили свою жертву…» [160] (с. 30).

Также они поступили и с наследником:

«Царевич Иван тоже болел около 10 дней, ухудшение состояния его здоровья тоже наступило неожиданно, в пути, и в его скелете также обнаружено высокое содержание ртути. В кончине отца и сына чувствуется одна и та же безжалостная рука» [2] (с. 97).

Но не только отец с сыном были устранены масонами на пути шествия этой организации к установлению нового мирового порядка. Вся семья Иоанна IV оказалось отравлена теми же ядами:

«…исследования, ведущиеся с середины 1990 годов, доказали факт отравления практически всей семьи царя Иоанна IV. Его мать, Великая княгиня Елена († 1538), первая жена, Царица Анастасия († 1560), Царевна-младенец Мария, Царевич Иван Иванович († 1581), Царь Федор Иоаннович († 1598) были отравлены мышьяком и ртутью (Бабиченко Д. Непредсказуемое прошлое//Итоги 17.09.2002; Панова Т. Пора, пора, уж подан яд…//Знание — сила,№12,2000; Панова Т. Уж приготовлен яд, пощады не проси… Знание — сила, №7, 1998; Ячменникова Н. Яд из Кремлевской гробницы//Российская газета [161].

Таким образом, выясняется, что царскую семью травили на протяжении 60 лет!» [2] (с. 101).

Однако ж если жены Царя умирали одна за другой, то сам Иоанн Грозный всегда оставался цел, потому как исключительно к таким как он и обращены евангельские слова:

«И ЧТО СМЕРТНО ИСПИЮТ, НЕ ВРЕДИТ ИХ» [Мк 16, 18].

Тому подтверждением:

«…мощи Царя Иоанна были единственными среди эксгумированных, которые сохранились почти полностью…» [2] (с. 104).

Они, как свидетельствует член Комиссии старший научный сотрудник Государственного научно-исследовательского института судебной медицины, кандидат медицинских наук В.И. Алисеевич:

«имели желтовато-буроватый оттенок, сравнительно хорошо сохранились» [273] (с. 163).

«Как известно, согласно Афонской традиции, это свидетельствует, по крайней мере, о спасении души покойного. На это обстоятельство недавно уже было обращено надлежащее внимание» [238] (с. 308).

Это ответ на вопрос: почему он пережил мать, трех царевен, дочь и сына — ведь в него отравы вливалось ничуть не меньше, чем во всех перечисленных, умерших от яда. Он же, назло врагам, продолжал бодрствовать. И эту удивительнейшую стойкость к яду подтверждает и нетленность его тела:

«…сохранность Царских останков просто поразительна. Хорошо сохранился даже щитовидный хрящ гортани, что дало ученым основание отказаться от версии об удушении Царя [162].

Царь Иоанн Васильевич был похоронен в схиме, которая частично сохранилась, лучше всего вокруг головы и на груди» [2] (с. 105).

«Еще одна особенность Царского захоронения — расположение кистей правой руки…» [2] (с. 107).

Но что же и здесь может быть такого особенного?

«Царь-схимник Иона поднял десницу в благословляющем жесте! Подобное не часто, но встречалось в церковной истории. Например, известно, что при вскрытии мощей св. княгини Анны Кашинской в XVII веке было обнаружено, что ее рука также поднята для благословения. В Киево-Печерской Лавре, среди мощей святых подвижников находились мощи преподобного Спиридона-просфирника, чья десница поднята для крестного знамения (Из Псалтири 1904 года: “Желающий несомненно древняго свидетеля собственными очами видети, да идет в Киево-Печерскую Лавру в пещеры, к святым мощам Спиридона просфорника и узрит десницу его, яже якоже в час кончины своея троеперстно сложи ю для крестного знамения, тако сложенною пребывает и до ныне близ седми сот лет”)» (там же).

Что еще может быть более красноречивым при доказательстве истинной святости убитого врагами русского народа Царя Иоанна, прозванного за противодействие врагам Русской Церкви — Грозным?!

Вообще смерть его для современников загадкой никогда не была:

«…глаголют, яко даша ему отраву ближние люди» [274] (с. 229).

А вот и еще очередные доказательства. Экспертизой установлено:

«…пятикратное превышение количества ртути, обнаруженное в останках царя Ивана Грозного и царевича Ивана, в сравнении с количеством ртути, содержавшейся в останках царя Федора и князя Скопина-Шуйского» [163].

При всем при этом:

«…что князь Скопин-Шуйский, спаситель России от Лже-Дмитрия II был отравлен, ни у кого — ни у современников, ни у историков — не вызывало сомнения…» [2] (с. 108).

То есть Царя Иоанна, после десяти дней борьбы, не смогла убить даже доза, пятикратно превышающая ту, которой хватило для мгновенного умерщвления Скопина-Шуйского — вполне светского человека. А вообще:

«…и у Ивана Васильевича, и у Ивана Ивановича показания естественного фона по ртути превышены в 32 раза!» [238] (с. 332).

Враги, поняв, что он и на сей раз от принятого яда не умрет, решили покончить с ним уже силою предательски поднятого на него оружия. Потому имеются рассказы именно об убийстве, но никак не об отравлении Царя Иоанна IV.

Но и с его родственниками тайная секта заговорщиков, чья деятельность за последнее время все более всплывает на поверхность, вела достаточно ожесточенную войну. О том подтверждают дозы яда, обнаруженные в останках их тел. Вот, например, какое безумное количество отравы позволило заговорщикам расправиться с совершенно безобидным человеком — маленьким ребенком. Мало того, ребенком, даже не имеющим возможности претендовать на престол лишь в силу своего пола. В саркофаге дочери Ивана Грозного, Марии:

«…мышьяка найдено в 47 раз больше предельно допустимой нормы…» [2] (с. 109).

Но ведь и количества ртути, обнаруженного в ее останках, оказалось выше предельно допустимого в 5 раз! Так не поскупились на яд отравители для убийства совсем маленького русского ребенка — младенца.

Однако ж от противостоящей Православной Державе секты и всем остальным взрослым досталось ничуть не слабее. Если для мгновенного убийства Скопина-Шуйского, ставшего в тот момент на дороге у Лжедмитрия II, мышьяка хватило и полуторной дозы, то вот какое умопомрачительнейшее количество отравляющих веществ обнаружено во всех иных саркофагах, относящихся к близким родственникам Ивана Грозного:

Мария Старицкая (5–7 лет), троюродная племянница Ивана Грозного: ртути две смертельные дозы, мышьяка — 101;

Княгиня Евфросинья Старицкая, тетка Ивана Грозного: ртути две смертельные дозы, мышьяка — 160;

Царевич Иван, сын Ивана Грозного: мышьяка 3 смертельных дозы, ртути — 32;

Великая княжна Мария Борисовна, первая жена Ивана III: мышьяка 3 смертельных дозы, ртути — 26;

Царица Анастасия, первая жена Ивана Грозного: мышьяка 10 смертельных доз, ртути — 3 в костях и 120(!) в волосах;

Царь Федор Иванович, сын Ивана Грозного: мышьяка 10 смертельных доз;

Великая княгиня Елена Глинская, мать Ивана Грозного: ртути одна смертельная доза, мышьяка — 10;

Царица Мария Нагая, жена Ивана Грозного: мышьяка одна смертельная доза, ртути — 15;

Великая княгиня Софья Палеолог, бабушка Ивана Грозного: мышьяка 3 смертельных дозы, ртути — 5 [2] (с. 115).

Так что война против Грозного велась на всех фронтах. Даже тщательно охраняемый дом его не мог быть защищенным от проникновения в него убийц.

«После смерти Царя Иоанна в Москве восстал народ. Восставшие требовали покарать ближнего свойственника Бориса Годунова, боярина Богдана Бельского, который, по их мнению, “извел Царя Иоанна Васильевича и хочет умертвить Царя Феодора” [164] (с. 722)» [2] (с. 111).

А вот как прослеживается травля самого Монарха:

«…с отравлением Грозного Царя и его старшего сына… врагам приходилось действовать предельно осторожно, чтобы не навлечь на себя ни малейшего подозрения со стороны родственников, наследника престола и приближенных. И Государя и Царевича травили медленно, быть может, действительно на протяжении одного-двух десятилетий. Недаром Царевич Иоанн был болезненным и задумался о смерти достаточно рано — в 16 лет» [2] (с. 117).

Митрополит Санкт-Петербургский Иоанн (Снычев) по этому поводу сообщает:

«Еще в 1570 году болезненный и благочестивый Царевич… пожаловал в Кирилло-Белозерский монастырь… вклад в 1.000 рублей… он сопроводил вклад условием, что сможет, при желании, постричься в монастырь, а в случае его смерти его будут поминать» [165] (с. 135–136).

«Интересно отметить, что незадолго до этого, в 1569 году, был раскрыт серьезный заговор против Царской семьи. “В записках иностранцев есть упоминание о якобы готовившемся Владимиром Старицким заговоре и что хотел он извести всю царскую семью именно ядом, для чего подкупил (за 50 рублей) одного из царских поваров” — пишет Т.Д. Панова. Этот момент и может служить точкой отсчета — ведь неизвестно, удалось или не удалось подсыпать яд. В этом же, 1569 году умирает вторая жена Царя, Мария Темрюковна, и Государь считает, что ее отравили. Сам Царь испытывает затруднения со здоровьем, а шестнадцатилетний Царевич болеет и задумывается о смерти…

Около года тяжело болела Царица Анастасия. Тяжесть болезни и относительно короткий (по сравнению с Царем и Царевичем Иоанном) срок болезни вполне объясним гигантским количеством ртути, обнаруженным в ее останках (до 120 предельно допустимых норм). Но выявлено также и 10-кратное превышение по мышьяку. Видимо, убийцы торопились довести свое черное дело до конца, и ускорили смерть Царицы мышьяком» [2] (с. 117–118).

«Грозный был уверен, что Анастасия погибла вследствие заговора Адашева, Сильвестра и К;» [9] (с. 621).

«…ныне факт отравления Анастасии научно доказан: обнаруженное при антропологическом исследовании ее останков высокое содержание солей ртути в волосах, обрывках погребальной одежды и тлена не оставляют сомнения насчет отравления царицы (см.: [166] (с. 82–86))» [9] (с. 572).

Но чем эту просто потрясающую живучесть Царицы можно объяснить — ведь 120 предельно допустимых норм!?

Так ведь уклад жизни тех эпох Русских Царей мало чем отличался от монастырского. А так как отравителей всегда у трона было в переизбытке, то ни для кого не было секретом, что от преждевременной смерти можно было спастись лишь одним единственным методом: постом и молитвой. Именно по этой причине чуть ли ни каждый второй наш Великий Князь упоминается не иначе как святой и благоверный. В том числе и потому, что в те времена на Руси распрекрасно знали про вскрываемую нами тему главное: «и что смертно испиют, не вредит их» [Мк 16, 18].

Потому 120 смертельных доз для Царицы оказалось все же маловато! Потому, дабы ускорить задуманное мероприятие, к впрыскиваемым долгое время просто колоссальным дозам ртути пришлось добавить еще и 10-кратное количество смертельной дозы мышьяка, которого Скопину-Шуйскому хватило лишь полторы дозы!

Но кого же можно заподозрить в отравлении Царицы?

«В связи с этим можно вспомнить, что за полгода до смерти Царицы охлаждение отношений между Царем и его советниками, Сильвестром и Адашевым, достигло своего апогея. Именно два этих временщика были проводниками при дворе боярско-княжеской олигархической политики. Они же были близки к Старицкому князю Владимиру Андреевичу (двоюродному брату Царя) и князю-предателю Курбскому.

Именно высокородные покровители временщиков не желали во время тяжелой болезни Царя присягнуть на верность его первому сыну, царевичу Дмитрию, утонувшему затем при загадочных обстоятельствах» [2] (с. 119).

Вот, кстати говоря, еще и царевича Дмитрия ко всем отравленным родственникам Ивана Грозного следует присовокупить. Ведь для того, чтобы утопить наследника престола одной преступной халатности — маловато будет! Здесь чувствуется безжалостная рука все той же организации, так настойчиво стремящейся устранить неугодную ей династию.

Итак, подытожим, ересь «жидовствующих» — это вовсе не какое-то странное вероисповедание — это очень серьезная законспирированная организация, нацеленная на отъем власти у русского человека в его стране.

Библиографию см.: СЛОВО. Серия 3. Кн. 4. Запрещенная Победа http://www.proza.ru/2017/05/10/1717

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх