Загадки истории.

2 894 подписчика

Свежие комментарии

  • Владимир Васильевич Шеин
    Начальником академии в тот момент был Павел Алексеевич Курочкин — генерал армии, Герой Советского Союза, крупный воен...«Отец народов»: М...
  • <Удалённый пользователь>
    И сейчас такие же. Только оформление другое. Техника...А так, ничего не меняется в глубинном мире.Странные дореволю...
  • Дмитрий Литаврин
    Статеечка - никакая. Но то, что революционеры всегда были террористами, бомбистами, бандитами, вымогателями и прочее ...Как бывший семина...

Чекисты в рясах: православная церковь и КГБ

S&P: Перед вами — отрывок из большого академического исследования про постсоветскую Россию, про связи РПЦ и КГБ. Там всё — стукачество, шпионаж, сталинизм, поощрительные грамоты от советской власти и даже немного украинского национализма. Посвящается всем борцам за нравственность и духовность, у которых из-под рясы до сих пор торчат погоны. «И эти люди запрещают мне ловить покемонов в храме?»

orth-cover-v3

Текст: Кит Армс, заместитель директора Института исследований конфликтов, идеологий и политики при Бостонском университете, публикация для журнала «Демократизация», 1992 год. Перевод: «Спутник и Погром»

Из всех центральных институтов государства и общества в России только Русская православная церковь и силовые ведомства пережили крах коммунистического строя. Более того, за последние шесть лет религиозная жизнь по всему бывшему СССР впечатляющим образом оживилась. Но несмотря на возрождение, институту церкви — и в особенности Московской патриархии — с некоторым трудом удается сохранить идентичность и доверие к себе после семидесяти лет преданного служения Коммунистической партии. Сегодня церковь сталкивается не только с неприглядными подтверждениями активной роли КГБ в ее повседневных делах, а также личной коррумпированности некоторых из ее высших сановников, но и с появлением автокефальной украинской церкви, с конкурирующей за прихожан Русской православной церковью заграницей, со вторжением хорошо финансируемых протестантских проповедников и с негативным откликом на свою собственную политику экуменизма.

Таким образом, с одной стороны, у Русской православной церкви за недавнее время появилось немало поводов праздновать успехи — с 1987 года заново открылись 6000 церквей; в казачьи боевые соединения стали назначать духовников, которые могут со временем влиться в вооруженные силы; бывшие церковные диссиденты вроде отца Глеба Якунина вышли на политическую сцену и стали играть реальную роль во власти. С другой стороны, высшие уровни церковной иерархии остаются в тени и по-прежнему несут клеймо многолетнего и верноподданнического участия в мирской политике.

С открытием архивов КГБ после августа 1991-го впервые появились ясные доказательства того, что православная иерархия подчинялась советской власти. Журналист Александр Нежный обнаружил свидетельства тесных связей нескольких сановников с «органами» и сумел установить их личности, сличив хронологию заграничных поездок, предпринятых иерархами по приказу КГБ с агентурными кличками, под которыми они проходили. В частности, доказано сотрудничество с КГБ трех видных иерархов: недавно низложенного митрополита Киевского Филарета (кличка «Антонов»), митрополита Ювеналия Крутицкого и Коломенского, возглавлявшего Отдел внешних церковных связей Московской патриархии (кличка «Адамант») и митрополита Питирима Волоколамского и Юрьевского, главу Издательского отдела Московской патриархии (клича «Аббат»). Установлено, что нынешний патриарх Алексий II сотрудничал с КГБ под поэтичным псевдонимом «Дроздов».

ch01

Исследования, которые в архивах КГБ проводили Лев Пономарев, председатель недолго просуществовавшей комиссии Президиума Верховного Совета РФ по расследованию причин и обстоятельств путча ГКЧП, и отец Глеб Якунин, состоявший в этой комиссии, ясно показали, что церковь управлялась напрямую из Политбюро. Вертикаль выглядела так: Отдел агитации и пропаганды ЦК КПСС, Совет по делам религий при Совете Министров СССР и, наконец, КГБ, где религией занималось целое подразделение (4-й отдел Пятого управления). Существует множество свидетельств того, что КГБ контролировал деятельность церкви за рубежом и успешно заставлял Всемирный совет церквей (ВСЦ) последовательно занимать позиции, выгодные советскому руководству. Так, в рапорте КГБ 1980 года за подписью главы 4-го отдела значится:

«В СССР в качестве гостя Московской патриархии находился Генеральный секретарь ВСЦ Филипп Поттер, в отношении которого через агентов „Святослава“. „Адаманта“, „Михайлова“ и „Островского“ оказывалось выгодное влияние. Получена представляющая оперативный интерес информация о деятельности ВСЦ».

В 1983 году КГБ направило 47 (!) агентов на Генеральную ассамблею ВСЦ в Ванкувере. На следующий год рапорты КГБ недвусмысленно сообщали, что уругваец Эмилио Кастро был избран генеральным секретарем ВСЦ при содействии агентов, присутствовавших на заседании распорядительного комитета.

На важном совещании Православной церкви в 1988 году в Москве тайно «контролировалась обстановка среди участников совещания. Принято позитивное коммюнике, в котором дана принципиальная оценка епископата РПЦ деятельности в нашей стране религиозных экстремистов» (т. е. диссидентов). О работе КГБ на сессии ЦК ВСЦ в Москве в июле 1989 года докладывалось:

«В результате осуществленных мер исполкомом и ЦК ВСЦ приняты общественные заявления (8), послания (3), соответствующие политической линии социалистических стран… Через агентуру на иностранцев оказано позитивное воздействие, получены дополнительные установочные и характеризующие данные, сведения об их политических взглядах, положении, занимаемом в своей стране. Взяты выгодные нам многочисленные интервью».

Факсимильный документ, датированный ноябрем 1987 года и опубликованный бывшим офицером КГБ Станиславом Левченко, разительно свидетельствует о масштабе партийного контроля над делами Православной церкви. Согласно этой бумаге, для отправки священников в православные приходы Бразилии и Уругвая требовалось одобрение Министерства иностранных дел, КГБ, Совета по делам религий (в лице председателя Константина Харчева) и Отдела агитации и пропаганды ЦК КПСС.(1) Есть сведения о том, что офицеров КГБ отправляли на учебу в зарубежные семинарии, чтобы затем они постригались в священники и служили в Советском Союзе.(2) Особое внимание КГБ уделяло отношениям с Ватиканом. В рапорте 1989 года полковник В. Тимошевский, глава 4-го отдела КГБ, пишет: «Наиболее важными были поездки: […] агентов „Антонова“, „Островского“, „Адаманта“ в Италию для переговоров с Папой Римским по вопросам дальнейших взаимоотношений между Ватиканом и РПЦ, по проблемам униатов».(3) Отдел внешних связей патриархии почти полностью состоял из агентов КГБ. Главный идеолог отдела Буевский, почтенного вида офицер КГБ, с 1946 года готовил публичные высказывания патриарха и писал панегирики сменявшим друг друга генсекам. (4)

По словам видного священнослужителя отца Георгия Эдельштейна, вплоть до конца эпохи Горбачева духовенство наполовину состояло из явных или тайных агентов КГБ. Он подтвердил, что иерархия принимала крупные взятки от священников, желавших перевода в богатые епархии, и претендентов на архиерейский сан. Отец Эдельштейн замечает: «А вы знаете, где кончается наша сегодняшняя Церковь и начинается КГБ? Разница была лишь в том, кто носит клобук, а кто носит погоны».(5) До самых недавних пор в поведении некоторых архиереев не было заметно ни намёка на постсоветский дух. В 1990 году группа студентов попросила у митрополита Челябинского помощи в организации православного молодежного объединения, которое искало бы новообращенных. Сановник составил список организаторов и затем направил его в КГБ. КГБ, однако, проинформировало его в ответ, что в обязанности чекистов более не входят подобные «внутренние дела», и передало переписку в горсовет — для публикации.(6)

По словам отца Глеба Якунина, среди высших церковных иерархов агентами КГБ были девять из десяти.(7) Знаменательно, что никто из видных представителей епископата, присутствовавших на конференции в Москве 19 августа 1991 года, не осудил путч. Ни один не пришел к Белому дому благословить тех, кто, рискуя жизнью, защищал законное правительство России от попытки его свержения военным путем.(8) Разумно предположить, что многих иерархов КГБ завербовало в семинарии — или даже в саму семинарию их отправил покровитель в синих погонах. По окончании им уже намечена была видная церковная карьера. Для таких людей духовное поприще означало поиск и обретение теплых мест и быстрого продвижения в сане. Однако документальные свидетельства такой вербовки пока что отсутствуют. В январе 1992 года комиссиям Верховного Совета по расследованию было отказано в дальнейшем доступе к архивам — с санкции председателя Верховного Совета Руслана Хасбулатова, перед которым незадолго до этого выступили с совместным докладом директор Службы внешней разведки РФ Евгений Примаков и патриарх Алексий.(9)

Особенно повредила репутации и моральному авторитету православной иерархии степень, в которой сам нынешний патриарх скомпрометирован карьерой, требовавшей низкопоклонничества перед Политбюро. Согласно архивам КГБ, в феврале 1988 года председатель КГБ вручил Алексию II «почетную грамоту» за успехи в деле.(10) В 1965 году, будучи митрополитом Таллинским, Алексий потребовал принудительной отставки архиепископа Ермогена Калужского — несомненно, одного из самых смелых людей в епископате Московской патриархии — после того, как тот подписал письмо протеста против соучастия Синода в кампании по закрытию церквей, начатой советским правительством.(11)

Поведение патриарха во время августовского путча — хрестоматийный пример приспособленчества. Сперва вовсе не осудив переворот, на следующий день он сделал тщательно взвешенное заявление:

«Такое положение смущает совесть миллионов наших сограждан, для которых встает вопрос о законности новообразованного Государственного комитета по чрезвычайному положению… Мы надеемся, что Верховный Совет СССР даст принципиальную оценку случившемуся и предпримет решительные меры по стабилизации положения в стране».

Алексий хорошо понимал, что в ближайшее время ни на сессию Верховного Совета, ни на возможность каких-либо «решительных мер» рассчитывать не приходилось. Только днем 21 августа, поняв, к чему идет дело, патриарх согласился подписать воззвание, в котором осудил кровопролитие и отрекся от коммунистической идеологии.(12)

ch02

Патриарх в 1991-м

Несмотря на многократные призывы к публичному и официальному покаянию за раболепие перед советским руководством, Алексий с такой покаянной речью выступать неуклонно отказывался. Тех, кто все еще надеялся на перемены в высшей иерархии, особенно разочаровал один недавний эпизод. Есть несомненные свидетельства того, что в последние месяцы Алексий лгал, отрицая, что в ноябре 1991 года обращался к заместителю госсекретаря США с просьбой оказать давление на «Голос Америки», дабы тот изменил свой тон в отношении Русской православной церкви.(13) На такой незаурядный демарш патриарха вынудили пойти опасения насчет «предвзятости к патриархии», которую выказывали передачи отца Виктора Потапова, видного священнослужителя Русской православной церкви заграницей.

Церковь на Украине

Карьера митрополита Киевского и Галицкого Филарета также серьезно подорвала моральный авторитет церкви. Филарет продвигался в иерархии необычайно быстро, и впоследствии стал епископом Венским и Австрийским, а затем ректором Московской духовной академии. Не кто иной, как сам Константин Харчев, бывший глава Совета по делам религий, снятый в 1989 году за чрезмерную самостоятельность, подтвердил связь Филарета с КГБ: «Иначе он никогда бы не смог пробиться к руководящему положению в Русской православной церкви». После избрания его местоблюстителем патриаршего трона будущее патриаршество казалось делом решенным. Однако престол в 1990 году достался Алексию.

По мнению Харчева, митрополит Киевский прекрасно отвечал требованиям советского руководства:

«Филарет среди членов Священного Синода был, пожалуй, самый грамотный. Все вопросы, которые мы перед ним ставили на внешней арене, всегда выполнял с блеском… Прекрасный был исполнитель… Все сводилось, разумеется, к защите и пропаганде партийной позиции. Ну вы знаете: нет никакого давления на церковь, церковь у нас живет свободно — то есть, простите, бред сивой кобылы».(14) Если бы не пагубные последствия для церкви, из Филарета получился бы прекрасный прелат римского образца, типаж той эпохи, когда в моде были камзолы и гульфики. В своем экзархате он правил железной рукой, ссылая и отлучая всех, кто смел его критиковать. Князь церкви открыто жил с женщиной, которую в среде священников прозвали «первой леди экзархата» или, не столь почтительно, «Иродиадой», и имел с ней троих детей, несмотря на иеромонашеский обет безбрачия. Она открыто сопровождает его на церемониях и, по убеждению многих, принимает решения о церковных назначениях на Украине, вплоть до рукоположения архиереев.(15)

При старом режиме, когда национализм на Украине преследовался, Филарет называл лидеров Руха «бандитами» и «провокаторами», участвовал в предвыборных кампаниях КПСС. Он запретил своему духовенству проповедовать на украинском языке. По мере же того, как набирало силу движение за независимость Украины, Филарет стал понимать, в чем будущее, и незамедлительно взялся соответствовать эпохе, обвиняя Московскую патриархию в великорусском шовинизме. В то же время Филарет развязал яростную кампанию против сильного конкурента — основанной в 1989 году Украинской автокефальной церкви. Возглавляет эту церковь немощный 93-летний патриарх Мстислав, по-прежнему живущий в США. Хотя другие православные не признают церковь каноничной, она с немалым успехом отвоевывает приходы у Украинской православной церкви, находящейся под юрисдикцией Московской патриархии, и обеспечивает финансовую поддержку своей деятельности из-за рубежа.

 

После того как Украина добилась политической независимости от Москвы, Филарет из преданного сторонника советского интернационализма и московской власти быстро превратился в пламенного украинского националиста. В 1985 году Филарет, будучи все еще верным союзником Владимира Щербицкого, члена Политбюро и давнего партийного руководителя Украины, отказался от предложенной автономии. Однако в 1990 году, чтобы укрепить свои позиции среди националистических сил на Украине, он добился от Москвы автономного статуса украинской церкви и естественным образом продолжил ее возглавлять.

Президент Леонид Кравчук, осознавая ценность Филарета для своего режима, предложил Алексию II сделать Украинскую православную церковь автокефальной и повысить Филарета в сане до главы этой церкви. Несмотря на смену Филаретом политических взглядов и на его союзников среди политиков высшего уровня, в прессе и внутри его собственной церкви не утихали требования его отставки; с призывом уйти к нему публично обратились восемь украинских архиереев. Патриарх Алексий по-прежнему не желал что-либо предпринимать против Филарета, хотя скандалы, порожденные его манерой правления в экзархате и личным поведением, пагубно сказывались на возрождении церковной жизни на Украине и бросали тень на репутацию всей иерархии.

ch05

Кучма, Филарет, Кравчук

Наконец, в апреле 1992 года Филарет объявил о намерении подать в отставку, а через месяц на Архиерейском соборе в Москве он дал формальное обещание уйти — которое, однако, взял обратно немедленно по возвращении в Киев, заявляя, что подвергся жесточайшей моральной пытке. Вслед за этим Священный синод в Москве запретил Филарету действовать в качестве предстоятеля и пригрозил архиерейским судом. Филарет по-прежнему отказывался уйти в отставку, и в июне на еще одном Архиерейском соборе он был смещен и извергнут из сана. Филарет не утратил присутствия духа и обратился к патриарху Константинопольскому с призывом осудить это решение и провозгласить Украинскую церковь полностью независимой от Москвы.

Однако и это был еще не самый яркий пример политической виртуозности Филарета. 25 июня 1992 года на совместной пресс-конференции с митрополитом Украинской автокефальной церкви Антонием Филарет объявил, что его церковь и Украинская автокефальная создадут единый Киевский патриархат. Главой этого единого патриархата должен был стать патриарх Мстислав, все еще находившийся в США, а Филарет занял бы киевский патриарший престол в качестве местоблюстителя. К удивлению всего православного мира, Филарет и Автокефальная церковь преодолели свою острую вражду, объединив усилия против Московской патриархии. Этот разворот на 180 градусов позволил Филарету захватить власть над националистической украинской церковью на украинской почве и сжечь все мосты в отношениях с Москвой. Продолжая кампанию за свободу украинской церкви от притязаний Московского патриархата, Филарет позиционировал себя как твердого сторонника режима Кравчука.

Кроме того, теперь, когда антимосковские церковные силы на Украине объединились, стало гораздо вероятнее, что Вселенский Патриарх Константинопольский в конце концов даст канонический статус переустроенному Киевскому патриархату, ныне представляющему собой единственную национальную церковь на Украине. В свою очередь, можно ожидать, что каноничность убедит многих священнослужителей, прежде из-за отвращения к Филарету не собиравшихся покидать Московскую патриархию, уйти под вновь возникшую родную украинскую юрисдикцию.(16)

То, с каким необычайным трудом Московской патриархии удалось низложить митрополита, оскандалившего и глубоко дискредитировавшего церковь, — типичный пример нежелания епископата разбираться с пагубным наследием советской эпохи. Напрашивается вывод, что Филарет знает множество вещей, которые его сановные коллеги хотели бы сохранить в тайне. Пока члены нынешней Московской патриархии продолжают держать свои прошлые деяния в тайне, они остаются уязвимы к давлению со стороны тех, кто предпочел бы не вскрывать язвы на теле церкви.

В то же время, хотя московская иерархия с Алексием во главе продолжает рисковать моральным обликом церкви, не возникает сомнений в том, что подавляющее большинство простых священнослужителей с преданностью относятся к своей пастве. Оживившиеся верующие часто совершенно заваливают приходских священников просьбами о наставлениях и обрядах. Уже существующую серьезную нехватку духовенства усугубляет то, что прежде большинство семинаристов традиционно прибывало с Украины. С ростом националистических настроений на Украине студенты семинарий в основном покидают Московскую патриархию и отправляются служить в церквях на родине.

ch03

Филарет на Майдане

Русская церковь заграницей

Чувствительность Алексия к критике церкви со стороны видного представителя РПЦз свидетельствует о том, что зарубежная церковь набирает в России влияние, хотя и базируется в США. Эту церковь (известную также как Синод) основали архиереи, отвергшие власть большевиков, которые предпочли отправиться в изгнание. Она единственная среди русских православных юрисдикций всегда категорически отвергала любые компромиссы с Московской патриархией. Влиятельность церкви повысило то, что ей удалось привлечь видных новообращенных из числа интеллектуалов, живущих в США. Разумеется, Церковь заграницей и Московская патриархия взаимно считают друг друга неканоническими. Церковь заграницей утверждает, в частности, что неканоничность Московской патриархии проистекает из избрания патриарха при Сталине в 1943 году, после недопустимого вмешательства светских властей в назначение высшего сановника. Хотя многие синодальные священнослужители и миряне в лоне Церкви заграницей считают патриархию и совершаемые ею таинства безблагодатными, лишь недавно из заявлений митрополита Виталия стало ясно, что такова официальная точка зрения Церкви заграницей. Занимая эту позицию, церковь рискует — немало видных православных деятелей может счесть ее раскольной и даже, возможно, еретической.(17)

В марте 1990 года Церковь заграницей объявила о намерении распространить свою юрисдикцию на Россию и начать рукополагать в России священников. Также она намеревалась принимать уже служащих священников, которые решат перейти под ее начало из-под контроля Московской патриархии. В России теперь существует нечто под названием «Свободная» или «Истинная» церковь, подчиняющаяся иерархии Русской православной церкви заграницей.

Мнение, что патриархия морально скомпрометировала себя и не стремится искупить вину за свою беспринципную политику в прошлом, настолько сильно, что многие священнослужители и верующие становятся восприимчивы к доводам и свидетельствам Церкви заграницей. Семинаристы часто называют Священный синод «митрополитбюро». Кроме того, вновь возникший интерес к дореволюционному наследию России располагает к взгляду на Церковь заграницей как на воплощение исторических религиозных ценностей. Здесь важную роль играет преданность РПЦз российской монархии и канонизация ею последнего царя, убитого большевиками. Многим русским верующим добавляет симпатий к Свободной церкви и ее твердое неприятие экуменизма, особенно если учесть повсеместное недовольство прозелитской деятельностью миссионеров западных протестантских церквей, у которых немалые финансовые ресурсы сочетаются с полным невежеством относительно русской жизни и культуры.(18) Многие среди русского духовенства отвергают религиозный плюрализм и глубоко осуждают присутствие в России любых неправославных конфессий. Вот что сказал в конце 1991 года один московский священник: «Москва — не Вавилон для сект, для протестантских конгрегаций, которые рвутся сюда, как волчья стая, и католиков, которые используют свои миллиарды для вороватого захватывания новых территорий».(19) Кроме того, многие русские священнослужители глубоко невосприимчивы к богословскому модернизму и «вольнодумным» тенденциям в западных церквях, не говоря уже о теологии освобождения. Такие тенденции ассоциируются со Всемирным советом церквей, презираемым за то, что под влиянием агентов КГБ в рясах он оправдывал антирелигиозную политику коммунистических властей, не делая притом ничего для поддержки священников и верующих, которые за свою веру гнили в гулагах. «То, что Кремлю удалось связать руки крупнейшей в мире организации преимущественно протестантского толка — одно из самых больших его внешнеполитических достижений после Второй мировой войны».(20) Непримиримо антиэкуменистская позиция Церкви заграницей, в противоположность сотрудничеству патриархии с чуждыми протестантскими организациями по приказу советского правительства, придает Свободной церкви образ оплота против западных посягательств на православную веру.

Московская патриархия, разумеется, яростно противится распространению юрисдикции Русской православной церкви заграницей на территорию России. В целом ряде случаев светские власти по наущению патриархии отказывались регистрировать приходы Свободной церкви (нарушая тем самым закон) либо передавали вновь открытые церкви патриархии по просьбе искусственно созданных групп мирян. Сообщалось о том, что агенты КГБ и милиция применяли насилие против верующих, желавших себе священника из Свободной православной церкви. В одном нашумевшем случае петербургский священник подвергся преследованиям при участии муниципальных властей за то, что открыл приход Свободной православной церкви в заброшенной церквушке при монастыре, а митрополит Петербургский грозил его прихожанам отлучением.(21)

Появлению в России приходов Русской православной церкви заграницей противится и ряд видных священнослужителей и мирян в православных юрисдикциях за пределами России, готовых признать верховенство Московской патриархии невзирая на все ее прегрешения. Некоторые противники весьма недовольны тем, что им представляется «раскольничеством» зарубежной церкви, и отвергают любые намеки на безблагодатность Московской патриархии. Известный православный публицист-мирянинНикита Струве пишет: «Считать Русскую православную церковь безблагодатной есть хула на Святого Духа…»(22)

Русская православная церковь заграницей, в свою очередь, придерживается мнения, что ее приходы в России наконец вернулись в лоно истинного православия. По мнению зарубежной церкви, для возврата себе каноничности Московская патриархия должна официально денонсировать декларацию о поддержке советской власти, изданную в 1927 году патриархом Сергием. Кроме того, она должна отречься от ереси экуменизма и восславить «новомучеников» за веру, включая царя Николая II. Церковь заграницей отказывается считать денонсацией ненавистного ей «сергианства» высказывания Алексия о том, что политику церкви в прошлом следует теперь рассматривать как часть истории, и что эти действия были предприняты под давлением ради того, чтобы церковь могла и дальше существовать. На это епископ Церкви заграницей Георгий Граббе ответил: «Патриарх прав, говоря, что декларация 1927 года ушла в историю. Но что не ушло в историю? В ней подвиги мучеников и исповедников, но в ней и предательство Иуды».(23)

Болезненность, с которой и Московская патриархия, и зарубежные православные юрисдикции воспринимают деятельность РПЦз на территории России, свидетельствует об их обеспокоенности тем, как она завоевывает последователей среди верующих в стране. Если несколько священнослужителей перешли в церковь, не замешанную в преступлениях Сталина и его преемников, — в основном ради того, чтобы выйти из-под власти архиерея, с которым они не в ладах, — то неудивительно, что в других случаях приходские священники не желают подчиняться иерархам, которые после карьеры на службе у КГБ продолжают пользоваться всей роскошью своего сана, а кроме того пропагандируют экуменизм. Перебежчиков прибывает, даже несмотря на то, как расхолаживают последствия отступничества от Московской патриархии. Таких священников не только зачастую преследуют местные власти; будучи людьми семейными, они при переходе в Свободную церковь испытывают сильные материальные затруднения и теряют право на пенсию, которую получали бы как служители официальной церкви.

Несмотря на давление, которое оказывается на священников в попытках вынудить их следовать линии Москвы, в последние несколько лет в России неуклонно росло число приходов под юрисдикцией Церкви заграницей. Сейчас у нее пятьдесят четыре прихода в России, Белоруссии и на Украине, в том числе шесть в Москве, один в Санкт-Петербурге и три в Нижнем Новгороде.(24) Кроме того, к Свободной церкви присоединилось большинство священнослужителей Катакомбной церкви, некогда предпочетшей нелегальное положение власти Московской патриархии. Свободная церковь будет оставаться привлекательной для независимо мыслящих и преданных служению священников, пока Московская патриархия будет казаться безвозвратно скомпрометированной и ставящей материальные блага и подавление инакомыслия выше духовных нужд верующих.

Не удивляет и то, что Свободная церковь, не участвовавшая в преступлениях коммунистов против России и преданная монархии, с легкостью привлекает «патриотические» элементы. Поддержку последователей церкви стремятся получить политические объединения правого толка. По мере того, как политическая борьба усиливается, церкви все сложнее будет избегать ассоциации с русским национализмом. Позволит ли Свободной церкви та моральная непреклонность, которую она выказывала в прошлом, решительно отказать политическим фракциям, пытающимся ее кооптировать?

Заключение

Многие высокопоставленные духовные лица и миряне в России сомневаются, что иерархи Московской патриархии способны на радикальные реформы и духовное обновление. Скорее всего, политика патриархии войдет в историю как крайний пример рьяного сотрудничества церковных чинов с идеологически чуждой светской властью. Сановники прошлого не всегда покорялись революционным и диктаторским режимам. Вспомним, что всего семь французских епископов присягнули на «Гражданском устройстве духовенства» 1791 года, а спустя десять лет почти все не присягнувшие предпочли отправиться прозябать в изгнании, но не подписывать Конкордат 27-го мессидора.

Есть признаки того, что Московская патриархия для упрочения своих будущих позиций ищет себе политических союзников на правом фланге взамен прежним покровителям. Примечательно, что, посещая с официальными визитами места паломничества, Алексий позволяет себя охранять бойцам-чернорубашечникам из военизированных формирований крайне правых русских националистов. Пока, однако, решительного поворота событий не намечается, и церковь демонстрирует поразительно упорное стремление выслужиться перед государственной властью — даже если это лояльность к ушедшему коммунистическому режиму. Митрополит Ювеналий, председатель Синодальной комиссии по канонизации святых, настаивает, что мучеников-священнослужителей, пострадавших при большевиках, невозможно канонизировать, пока церковь не получит от властей официального подтверждения, что они не являлись «государственными преступниками» и были «политически реабилитированы».(25)

Кризис доверия к церкви изрядно подрывает ее позиции и уменьшает ее способность вносить подобающий вклад в строительство новой России. Тем не менее иерархи продолжают решительно отвергать призывы к публичному покаянию за прошлое и к учреждению церковных судов, которые низложили бы наиболее скомпрометировавших себя высших сановников. Многие видные миряне также считают, что восстановить доверие к Русской православной церкви Московской патриархии способна лишь радикальная реформа церковного началия, с большим увеличением его состава, выборностью священников и епископата на совещаниях с участием мирян.(26) Если далекоидущих реформ не случится, влияние менее скомпрометированных и более энергичных русских конфессий продолжит расти и дальше, а миссионерская деятельность протестантских и нехристианских групп будет иметь успех среди русской паствы. Пока же приходится согласиться с тем, что Московская патриархия — это «островок сталинско-брежневской реальности».(27)

Оригинал материала

 

 

 

источник

Картина дня

наверх