Загадки истории.

2 887 подписчиков

Свежие комментарии

  • Владимир Васильевич Шеин
    Начальником академии в тот момент был Павел Алексеевич Курочкин — генерал армии, Герой Советского Союза, крупный воен...«Отец народов»: М...
  • <Удалённый пользователь>
    И сейчас такие же. Только оформление другое. Техника...А так, ничего не меняется в глубинном мире.Странные дореволю...
  • Дмитрий Литаврин
    Статеечка - никакая. Но то, что революционеры всегда были террористами, бомбистами, бандитами, вымогателями и прочее ...Как бывший семина...

Ведь обгадить Ивана Грозного - поставить под вопрос законность его территориальных приобретений и стремление нынешних властей России защитить суверенитет

 

Ведь обгадить Ивана Грозного - поставить под вопрос законность его территориальных приобретений и стремление нынешних властей России защитить суверенитет

 

Ведь обгадить Ивана Грозного - поставить под вопрос законность его территориальных приобретений и стремление нынешних властей России защитить суверенитет

Иван ГРОЗНЫЙ, без сомнений, - один из самых оклеветанных героев нашей истории. В XVI веке еще не было термина «информационная война», но как по-другому назвать поток лжи, направленный против последнего русского царя из рода РЮРИКОВ?

Как известно, царский архив Грозного был утрачен частично в результате событий Смутного времени, частично в результате пожара 1626 года. Один из главных документальных источников – Синодик опальных, составленный, вероятно, по донесениям опричников, является реконструктом, сделанным на основании разных рукописей ΧVII века

Тем не менее, в общих чертах картину царствования Грозного составить все же возможно. Какова она?

 Иван Васильевич Грозный был сиротой. Его отец, Василий III Иванович, умер, когда Ивану было три года. Отметим, что сама эта кончина была весьма странной, если не сказать более: пустячный нарыв, несмотря на лечение лучшего врача, переходит в обширный сепсис, при этом лекарь всерьез не борется за жизнь пациента, а торжественно объявляет, что болезнь смертельна. Такой видный российский историк, как И.Я. Фроянов, считает, что смерть Василия ΙΙΙ могла быть связана или с отравлением, или со злонамеренно неправильным лечением. Мать Иоанна Грозного, Елену Глинскую, согласно общему мнению, опоили ядом бояре.

Малолетний Иван во всей силе познал горечь сиротства. У него на глазах бояре Шуйские узурпировали власть и расхищали казну. «И чего только они не натворили! Сколько бояр наших, и доброжелателей нашего отца, и воевод перебили! Дворы, и села, и имущества наших дядей взяли себе и водворились в них. И сокровища матери нашей перенесли в Большую казну, при этом неистово пиная ногами и тыча палками, а остальное разделили», – писал позднее Грозный Курбскому. За наружным уважением к царскому сану очевидными были презрение и кичливая спесь бояр-временщиков: «Нас же с единородным братом моим, святопочившим в Боге Георгием, начали воспитывать как чужеземцев или последних бедняков. Тогда натерпелись мы лишений и в одежде, и в пище. Ни в чем нам воли не было, но все делали не по своей воле и не так, как обычно поступают дети. Припомню одно: бывало, мы играем в детские игры, а князь Иван Васильевич Шуйский сидит на лавке, опершись локтем о постель нашего отца и положив ногу на стул, а на нас не взглянет – ни как родитель, ни как опекун и уж совсем ни как раб на господ».

В активе воспоминаний Грозного были и убийства его верных слуг Бельских, и расхищение родительской казны, и мятеж удельного князя Андрея Старицкого в 1537 году, и кровавое Московское восстание 1547 года, невозможное без подстрекательства бояр, когда погиб ближайший родственник царя – его дядя Юрий Глинский.

А одновременно с этим Ивану Грозному внушались высокие понятия о его царской власти, о том, что, сообразно словам диакона Агапита, царь по природе, конечно, человек, но властию подобен Христу, Сыну Божию. Высоту его призвания подчеркивало и венчание на царство, свершенное в 1547 году. Однако формальное самодержавие царя ограничивалось на каждом шагу – и традициями, и вмешательством Церкви, и многочисленными советниками типа священника Сильвестра и Алексея Адашева. Сам Грозный горестно резюмирует эти ограничения в Первом послании к Курбскому: «…и так вместо духовных стали обсуждать мирские дела, мало-помалу стали подчинять вас, бояр, своей воле, из-под нашей же власти вас выводя, приучали вас прекословить нам и в чести вас почти что равняли с нами… Потом же окружили себя друзьями и всю власть вершили по своей воле, не спрашивая нас ни о чем, словно нас не существовало, – все решения и установления принимали по своей воле и желаниям своих советников. Если мы предлагали даже что-либо хорошее, им это было неугодно, а их даже негодные, даже плохие и скверные советы считались хорошими».

Возможно, в словах Грозного было и сильное преувеличение, однако, действительно, так называемая «Избранная Рада» – Адашев, Сильвестр, Курлятев и другие – реально правила страной.

Историки считают 50-е годы ΧVI века – время «Избранной Рады» – самым блестящим периодом правления Грозного. Действительно, в это время присоединяется Казанское ханство, Астраханское ханство; проходит Стоглавый Собор; вводится земское самоуправление; принимается новая редакция Судебника; удачно – взятием Нарвы – начинается Ливонская война.

Тем не менее, было бы недолжным преувеличением считать эти победы исключительным достижением кружка Сильвестра и Адашева. В целом ряде событий мы видится рука молодого царя. Именно его решимость и энергия удержали русское войско под Казанью в 1552 году, когда многие воеводы были склонны снять осаду и вернуться домой. Грозному принадлежало решающее слово в принятии плана штурма Казани в октябре 1552 года, он же деятельно участвовал в определении мест, где были установлены русские орудия, сыгравшие решающую роль во взятии города. Такое деяние, как Стоглавый Собор, на целое столетие определивший жизнь Русской Церкви, было немыслимо без активного участия царя, который и созвал Собор, и ставил вопросы пред отцами Собора, и умело, но ненавязчиво вел его ход. Влияние государя Ивана Васильевича ощущалось и в новой редакции Судебника, и в земской реформе, которая оформила и развила и городское, и сельское самоуправление. Наконец, война с Ливонией является исключительно инициативой царя, вызвавшей его трения даже с ближайшим окружением. Как показывают новейшие исследования (А.И. Филюшкин и др.), война за Ливонию связана не столько со стремлением «открыть окно в Европу» – для этого достаточно было бы основать порт в устье Невы, что и сделал впоследствии Петр, – сколько с необходимостью увеличить земельный фонд для служилого дворянства, а равно раз и навсегда покончить с опасностью для северо-западных рубежей Руси.

Однако Грозный видел, что за всеми этими успехами скрываются так и не исправленные беззакония, неправосудие, рознь, неподчинение царю, а временами – измена и прямой саботаж боярства. Митрополит и его приближенные ходатайствовали за явных изменников, бежавших в Литву. Особенно болезненным был для Иоанна Грозного 1552 год, когда он заболел и его ближайшие приближенные отказались целовать крест в верности законному наследнику – малолетнему царевичу Дмитрию, а были готовы поддержать двоюродного брата царя – князя Владимира Андреевича, сына мятежника Андрея Старицкого. На следующий год при весьма странных обстоятельствах Дмитрий погиб: во время паломнического плавания почему-то под мамкой проломились сходни и почему-то царевич утонул. В 1560 году в расцвете лет неожиданно скончалась царица Анастасия – самый близкий царю Иоанну Васильевичу человек. В ее смерти Грозный прямо обвиняет бояр, преследовавших ее при жизни лютой ненавистью и в конце концов, по его словам, отравивших ее.

Ведь обгадить Ивана Грозного - поставить под вопрос законность его территориальных приобретений и стремление нынешних властей России защитить суверенитет 

Васнецов А.М. Москва при Иване Грозном

 

Первая половина 1560-х годов ознаменовалась целым рядом отъездов в Литву и побегов: особенно болезненным было предательство Андрея Курбского, Юрьевского воеводы, который не только выдал литовцам все секреты и планы русского военного руководства, но и лично предводительствовал отрядом против своих же соотечественников и единоверцев. Грозный справедливо сравнивает Курбского с Иудой-предателем и с Иродом: «Представь же себе, как во время военного нашествия конские копыта попирают и давят нежные тела младенцев! Когда же зима наступает, еще больше жестокостей совершается. И разве твой злобесный собачий умысел изменить не похож на злое неистовство Ирода, явившегося убийцей младенцев?». В этой обстановке, как считал Грозный, необходимо решительно действовать. Но как?

 

Вынужденный досуг царя Ивана Васильевича в отрочестве и юности способствовал глубокому знакомству с обширным кругом книг и прежде всего со Священным Писанием. Острый и наблюдательный ум царя подсказывал ему, что все прежние политические образцы для нынешней Руси не годятся: Византийская, или, лучше сказать, Восточно-Римская империя, и другие православные государства пали в силу того, что ее цари и правители, по мнению Грозного, слишком сильно зависели от вельмож и Церкви, государство разорялось, частные лица богатели, воинская сила слабела, и дело кончилось турецким нашествием и погибелью. «Посмотри на все это и подумай, какое управление бывает при многоначалии и многовластии, ибо там цари были послушны епархам и вельможам, и как погибли эти страны. Это ли и нам посоветуешь, чтобы к такой же гибели прийти? И в том ли благочестие, чтобы не управлять царством, и злодеев не держать в узде, и отдаться на разграбление иноплеменникам?» – пишет он Курбскому. О русском удельном порядке и говорить нечего: он привел к междоусобице и кошмару татарщины: «Ты сам своими бесчестными очами видел, какое разорение было на Руси, когда в каждом городе были свои начальники и правители, и потому можешь понять, что это такое».

«И в том ли благочестие, чтобы… злодеев не держать в узде и отдаться на разграбление иноплеменникам?»

Что до польских и литовских порядков, которые были вожделенны для части русского боярства в силу вольности польских магнатов, то Иван Грозный прозорливо видел гнилость и бесперспективность этого строя: «Поэтому ты и нашел себе такого государя, который – как и следует по твоему злобесному собачьему желанию – ничем сам не управляет, но хуже последнего раба – от всех получает приказания, а сам никем не повелевает. Но ты не найдешь себе там утешения, ибо там каждый о себе заботится. Кто оградит тебя от насилий или защитит от обидчиков, если даже сиротам и вдовицам не внемлет суд. Что вы, желающие для христианства бед, творите!» Грозный как в воду глядел: в Литве Курбского ограбили, и он так и не нашел управы на своих оскорбителей.

Новый Моисей?

Грозный, формально чтя своего предка – «достойного хвалы великого государя Дмитрия, одержавшего за Доном победу над безбожными агарянами», по сути дела отказывается от его духовного и государственного наследия и ищет иных образцов. Один из них – грозный пророк Моисей, который ради спасения народа не усомнился перебить 3 тысячи израильтян, поклонившихся золотому тельцу: «Вспомни, когда Бог избавил евреев от рабства, разве он поставил перед ними священника или многих управителей? Нет, он поставил владеть ими одного царя – Моисея, священствовать же приказал не ему, а брату его Аарону, но зато запретил заниматься мирскими делами; когда же Аарон занялся мирскими делами, то отвел людей от Бога». Не исключено, что когда Грозный шел в новгородский поход, где истребил около 2000 новгородцев (число, сравнимое с численностью евреев, убитых Моисеем) и уничтожил товары новгородских купцов, роптавших на него из-за упадка торговли, то уподоблял себя Моисею, который не только убивал идолопоклонников, но и стер в прах золотого тельца, смешал его с водою и дал пить его неверным израильтянам (см.: Исх. 32: 20)2

Иными словами, Грозный, в отличие от византийских императоров, не считал себя ответственным перед Церковью, тем более перед подданными, но только перед Богом. С другой стороны, ответственность перед Богом за врученный ему народ он воспринимал со жгучей серьезностью, осмысляя ее, как и всю человеческую жизнь, в перспективе Страшного суда. Вот с какими упреками он обращается к Курбскому: «Зачем ты, о князь, если мнишь себя благочестивым, отверг свою единородную душу? Чем ты заменишь ее в день Страшного суда?» При этом Курбский погубил не только свою душу, но и души предков. Вот и царь несет ответственность не только за настоящее и будущее русского народа и своей семьи, но и за прошлое и уподобляется Моисею, который, как мать, носил Израиль на своих руках. Тем более что Россия – Московское царство – является Третьим Римом и одновременно Новым Израилем, «станом святых и градом возлюбленных», со всех сторон окруженным еретиками, язычниками и врагами – предтечами антихриста. Это – святой воинский стан, подобный ветхозаветному, внутри которого нельзя допустить никакой скверны и никакой измены.

Раскачивая корабль государства

Однако возникает вопрос: а разве репрессии были совершенно беспочвенны? Неужели не было измены, неужели никто не изменял? Конечно, были и измены, и изменники. Одним из наиболее талантливых и страшных был Андрей Михайлович Курбский.

 Ведь обгадить Ивана Грозного - поставить под вопрос законность его территориальных приобретений и стремление нынешних властей России защитить суверенитет

П. Соколов-Скаля. Взятие войсками Ивана Грозного ливонской крепости Кокенгаузен

 

 

 Ведь обгадить Ивана Грозного - поставить под вопрос законность его территориальных приобретений и стремление нынешних властей России защитить суверенитет

Были и сдача Изборска, и заговор 1567 года, который прервал удачный было поход царя против Ливонии. Были побеги в Литву. Однако уровень предательства на Руси во времена Грозного был не выше, а пожалуй даже и ниже, чем в иных европейских странах. Русские люди в массе своей самоотверженно сражались с татарами и ливонцами, несли налоговое бремя, терпели беззакония опричников и, с человеческой точки зрения, не заслужили, конечно, ни царской опалы, ни многочисленных казней, ни разделения Русской земли на Опричнину и Земщину. Сравним это с теми заговорами, которыми полна история Англии ΧVI века, или с религиозными войнами в Германии и Франции того же времени. На их фоне Русь предстанет островом стабильности. И возникает вопрос: обоснованны ли были в подобном контексте столь широкие репрессии?

 Ведь обгадить Ивана Грозного - поставить под вопрос законность его территориальных приобретений и стремление нынешних властей России защитить суверенитет

А всего через 20 лет после смерти Грозного Русь взрывается бунтом и изменой. Появляется Самозванец, которого «лишь испекли в Польше, а замешали в Москве». При вести о Самозванце царь Борис Годунов в лицо сказал боярам, что это их рук дело. Особенно омерзительно вела себя так называемая элита – боярство, которое сдавало крепости, в критический момент перешло с армией на сторону Лжедмитрия, открыло ему дорогу на Москву и устроило в Москве мятеж. Бояре убили законного русского царя Федора Борисовича, потом свергли и своего ставленника Лжедмитрия, попеременно оказывались то в Москве, то у Тушинского вора, а потом свергли и «боярского царя» Василия Шуйского и предали Москву во власть иноземцев и иноверцев. «Семибоярщина» – апофеоз боярского правления и мечтаний русской «элиты» о самостоятельности, но вместе с тем и иудина греха.

В связи с этим закономерен вопрос: приблизил ли Иван Грозный своим правлением, особенно опричниной, Смутное время или отдалил его? События Смуты и особая роль в нем боярства, казалось, подтверждают правоту политики Грозного. Омерзительные цареубийцы и изменники типа Мосальского и Шеферединова или «первые крови заводчики» типа князя Григория Шаховского, «создавшего» Тушинского вора, по понятиям той эпохи вполне заслуживали кол или кипящий котел на Красной площади. Примечательно и то, что царь Борис Годунов, правитель, которого никак не подозревали в паранойе и мании преследования, вел по отношению к боярству во многом сходную политику, свидетельство тому – ссылка Бельского и Романовых.

Как справедливо отмечает Иван Солоневич, вектором русской истории во многом являлось противостояние сильной центральной власти царя – и боярства, шляхты, которые стремились «прибавить как можно больше воли», пусть и за счет безопасности и целости государства Российского и ценой измены. Это и «мятежи и казни» петровских времен, и дворцовые перевороты ΧVIII века, и дворянский мятеж 14 декабря 1825 года, и, наконец, Февральская революция 1917 года, офицерско-шляхетская по своему происхождению и началу.

Сам факт разделения единой Руси на Опричнину и Земщину заложил архетип внутреннего противостояния

Однако если мы вглядимся в события Опричнины и Смуты, ответ будет не столь однозначным. С одной стороны, в Смуте активно участвовали представители старых родов, недобитых Грозным и жаждавших реванша, – прежде всего Шуйские, Шаховские, Пушкины. С другой стороны, весьма деятельно себя проявили и «худородные», выдвинувшиеся в результате Опричнины и того вакуума наверху, который она создала: Бельские, Мосальские, Шеферединовы и др. Показательна та двусмысленная роль, которую сыграли в Смуте Романовы – ближайшие родственники Иоанна Грозного. Следует признать, что та развращенная элита, которая предавала Россию во время Смуты, в известной степени – результат отрицательного отбора эпохи Ивана Грозного.

 Ведь обгадить Ивана Грозного - поставить под вопрос законность его территориальных приобретений и стремление нынешних властей России защитить суверенитет

И, наконец, один из решающих факторов для возникновения Смуты – пресечение законной династии – также был связан лично с Иоанном Грозным. Разумеется, он не убивал своего сына в общепринятом смысле этого слова: вряд ли он нанес царевичу Ивану Ивановичу роковой удар посохом в висок, столь картинно изображенный Ильей Репиным. По-видимому, Иван Грозный лишь хотел «поучить» своего чрезмерно дерзкого, с его точки зрения, отпрыска, следуя ветхозаветной максиме: «Иже щадит жезл свой, ненавидит сына своего: любяй же наказует прилежно». (Притч. 13: 25). Но телесное «поучение» обернулось потрясением, болезнью и ранней смертью царевича. Именно после нее в порыве покаяния царь переоценивает свою жизнь, с ужасом видит, сколь во многом он был неправ, и создает Синодик, приказывая поминать всех казненных им. И связь эта не случайна: кончина царевича глубоко символична и является неким знамением политики Грозного. Вышло то, чего царь вовсе не хотел, и потому, что он превысил меру необходимых действий.

http://www.pravoslavie.ru/8272...

 

P.S.

 Ведь обгадить Ивана Грозного - поставить под вопрос законность его территориальных приобретений и стремление нынешних властей России защитить суверенитет

Россия при Иване Грозном расширила свою территорию, овладев Волгой на всём её протяжении, присоединив Казанское и Астраханское ханство. Это позволило русским купцам плавать в Персию и торговать со странами Средней Азии. Однако не всё задуманное царём Иваном удалось осуществить в период своего правления. Так, Русскому государству был необходим выход к Балтийскому морю, но земли Прибалтики ещё в 13-м веке прибрали к рукам немецкие рыцари. Начав Ливонскую войну, Иван Грозный покончил с Ливонским Орденом, но один враг сменился другим: в войну против России вступила Швеция и Речь Посполитая.  При вступлении на престол Иоанн унаследовал 2,8 млн кв. км, а в результате его правления территория государства увеличилась почти вдвое — до 5.4 млн кв. км — чуть больше, чем вся остальная Европа. За то же время население выросло на 30-50 % и составило 10-12 млн человек.

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх