Загадки истории.

2 887 подписчиков

Свежие комментарии

  • Владимир Васильевич Шеин
    Начальником академии в тот момент был Павел Алексеевич Курочкин — генерал армии, Герой Советского Союза, крупный воен...«Отец народов»: М...
  • <Удалённый пользователь>
    И сейчас такие же. Только оформление другое. Техника...А так, ничего не меняется в глубинном мире.Странные дореволю...
  • Дмитрий Литаврин
    Статеечка - никакая. Но то, что революционеры всегда были террористами, бомбистами, бандитами, вымогателями и прочее ...Как бывший семина...

Запретные темы истории. Сонник европейцев с животными Африки

Запретные темы истории. Сонник европейцев с животными Африки

Итак, слоны и львы в Европе Древней не являлись чем-то особенным. Не являлись они чем-то особенным и в Древнем еще Израиле. А ведь в Израиле уже нынешнем к сегодняшнему дню не обнаружено вообще ни одной косточки теплолюбивого животного Африки — льва. Так где ж его обнаружил Давид, псалмопевец, будучи еще пастушком убивший льва камнем из пращи?

А вот что записано в соннике древних. Ведь даже здесь все полно тех животных, которых в Европе встретить можно сегодня лишь в зоопарке.

Артемидор:

«Льва видеть, ручного, ласкающегося и дружелюбно подходящего, — к добру и приносит пользу воину от царя, атлету — от крепости его тела, гражданину от должностного лица, а рабу от хозяина. Ибо лев силой и могуществом подобен этим людям. Когда же лев кому-нибудь угрожает или ярится, то это устрашает и пророчествует болезнь (ибо болезнь подобна зверю), а также угрозу со стороны упомянутых важных лиц или опасность от огня. Львят видеть всем одинаково к добру, так как по большей части это предвещает еще и рождение ребенка. Львица означает то же, что лев, только в меньшей степени, и пророчит, когда ласкается — то помощь, а когда угрожает и кусается — то вред, но не от мужчин, а от женщин. Я неоднократно замечал также, что для богатых мужчин она означает обвинение в мужеложестве» [130] (гл.

12).

Понятно, телевизора в ту пору еще не было, а потому сниться людям могли лишь те животные, которые встречались в природе их обитания. А потому и следующий плод сновидений исключительно африканцев или индийцев оказывается в ходу у европейцев:

«Обезьяна означает человека коварного и обманщика. Псоглавая обезьяна имеет то же значение, а вдобавок приносит болезнь, по большей части так называемую “священную” (Священная болезнь — эпилепсия — прим. редакц.), ибо это животное посвящено Селене так же, как, по словам древних, и эта болезнь. Сфинксы, линксы, (Сфинксы и линксы — разновидности обезьян — прим. редакц.) длиннохвостые и все прочие обезьяны имеют такое же значение» [132] (гл. 12).

Так что даже обезьяны у них разных пород во снах встречаются. И такие, которых люди этой страны видят чуть ли ни ежедневно лазающими по деревьям.

И все же, откуда местность античных европейских авторов наполнена львами? Может быть, как нам сегодня пытаются внушить «умные дяди» от «науки», они в те далекие времена все же водились и в Европе?

Но вот что сообщает на эту тему Полибий, свидетель захвата римлянами Карфагена. Он пишет:

«…кто не знает, какое множество здесь мощных слонов, львов и барсов, а также красивых антилоп и огромных страусов? Ливия полна этими животными, а в Европе нет их совсем» [134] (гл. 3).

То есть Европа Древняя, даже находящаяся в Африке, не была заселена этими теплолюбивыми животными. Кстати, и нынешняя Ливия тоже. В описании похода Ксеркса, как сообщает Геродот, говорится, что:

«Границей обитания львов служат реки Нест, текущая через область Адбер, и Ахелой, пересекающая Акарнанию. Ведь к востоку от Неста во всей передней части Европы не увидишь льва, точно так же как и к западу от Ахелоя на остальном материке. Львы встречаются только между этими [двумя] упомянутыми реками» [299] (гл. 126).

И все это о Европе. Причем в те еще времена, когда климат здесь был много холоднее нынешнего — на территории нынешней Москвы в ту пору залегали километровые глыбы льда! Север Балкан, что и понятно, также был забит этими ледниками и приносил много холода. Во Фракии, то есть в районе нынешнего Стамбула, без зимней шапки можно было отморозить себе уши. Так где же происходило описываемое Геродотом действо?

Происходить эти события могли лишь в Африке. Причем, что выше указывается, на ее северных территориях львы водились не везде. Но только в междуречье Неста и Ахелоя. И вот где эти реки могли находиться. В повествовании о городе Бейсане у паломника Даниила сказано:

«Много львов здесь рождается. Место это близ Иордана-реки, равнина большая, низменная, протянулась от Иордана до Бейсана, отсюда и реки текут в Иордан. Львов много в этих местах» [143] (с. 240–241).

Однако и в окрестностях нынешнего Иерусалима, как ни старались археологи, ни одной косточки льва до сих пор так и не нашли. Так что и здесь истории по истории совсем не вяжутся с особенностями местной фауны.

Но не только фауна, но и флора древности слишком отлична от нынешней. Урожайность Европы Древней отличалась от урожайности Европы нынешней просто в разы. Дионисий Галикарнасский вот что сообщает об Италии его времен (I в. до Р.Х.):

«Италия располагает так называемыми кампанскими равнинами, на которых я сам видел пашни, трижды в год плодоносящие» [144] (Кн. I, гл. XXXVII).

В рассматриваемые же еще до Р.Х. эти земли были много холоднее нынешних. Однако ж и сейчас о трех снимаемых там урожаях сведений что-то не поступает. В рассказе же о тех временах это утверждение выглядит куда как и еще более несостоятельным. Здесь, в царстве льда и холода, местным жителям в ту еще пору собрать бы хоть один урожай.

В случае же расположения этих описываемых плодороднейших теплых долин где-нибудь в среднем течении Нила — да никаких проблем. Вот по какой причине Полибий заявляет, что в Европе его времен, а это II в. до Р.Х., львов нет. Да, там было очень тепло — по три урожая в год в Италии собирали, но, вероятно, какие-то природные особенности все же не позволяли водиться львам на всей территории тех времен Европы, но только между указанными Геродотом реками. Похоже, между тех времен Иорданом и Нилом. Где-то там, судя по всему, находилась не только Древняя Палестина, относящаяся к Азии, но и такая же полная львов Древняя Греция, относящаяся уже к Европе. А вот Древний Рим, вроде бы и где-то недалеко располагающийся, львов в своей живой природе не имел. И только варварские ристалища заполнялись этими обитающими по соседству животными.

А вот еще относящиеся к благодатности в античную эпоху климата Италии доказательства. Гай Юлий Солин (III в.):

«В этой области [Иудее] растет бальзамовый лес, до самой нашей победы занимавший площадь в 20 югеров [ок. 10 га]. Когда же Иудея была нами завоевана (С 63 до н.э. цари Иудеи находились под римским протекторатом, а в 6 г. Иудея стала римской провинцией), эти рощи так распространились, что уже и у нас целые холмы заросли бальзамом» [166] (гл. IV, п. 6).

Это в Италии? Когда уже и в нынешней Палестине-то это дерево не растет, потому что климат не позволяет?

То есть данная фраза сообщает, что и Древняя Палестина, и Древняя Италия находилась в эпоху, связанную с евангельскими событиями, где-то в Африке.

То есть и Рим, о чем свидетельствует практически вся античная литература, находился все там же, где и Сирия, Мидия, Греция, Персия, Армения, Индия — в глубинах Африки.

Вот еще очередная особенность местности, где располагалась Европа Древняя. В своей повести «Дафнис и Хлоя» античный автор Лонг вот как описывает охоту в зимний период на одном из островов Эгейского моря:

«Что до птиц, то многое множество их прилетело…» [145] (гл. 6).

И вот что это были за птицы:

«…здесь собиралось много зимующих птиц, — ведь пищи им зимой не хватало; много тут было черных и серых дроздов, были дикие голуби…» [145] (гл. 5).

И вот лишь кто питался этой птицей:

«в древнем Египте… голуби не только исполняли роль почтальонов, но и употреблялись в пищу» [148].

Мало того:

«Зимуют горлицы в Северной Африке» [149].

А вовсе не на островах Эгейского моря, куда поэму о «Дафнисе и Хлое» зафуговала нынешняя «наука».

И вот, как сообщает Лонг о влюбленном Дафнисе:

«Что до птиц, то многое множество их прилетело, и ловить их было легко, так что пришлось ему немало потрудиться, их собирая, убивая и перья ощипывая» [145] (гл. 6).

И вот каких птиц он убивал:

«Дафнис подсел поближе к огню; снявши с плеч, положил на стол голубей…» [145] (гл. 8).

То есть юноша ощипывал убитых им голубей, которых ели исключительно в античные времена и исключительно в Африке. Да и зимуют дикие голуби, что выясняется, исключительно здесь же. Вот где могла располагаться нами столь тщательно разыскиваемая Европа Древняя. Так что и по этому показателю все сходится до самых последних мелочей.

А вот какие растения упоминаются все у того же Лонга при описании все того же греческого острова Лесбоса:

«…гранаты, фиги…» [150] (гл. 2).

Однако распрекрасно известно, что:

«Родина граната — горные районы Средней Азии, Закавказья, Ирана, Афганистана, Северной Африки» [151].

Европа, как видим, здесь не числится. Так что и по наличию данного фрукта мы вновь оказываемся в Северной Африке.

Все то же следует сказать и насчет фиги:

«Смоква — одно из самых древних культурных растений, предположительно — самое древнее. В культуре инжир выращивался сначала в Аравии, откуда был заимствован Финикией, Сирией и Египтом» [152].

И здесь вновь, как и с дикими голубями, Европа в ареале распространения этих двух растений не числится: ни фиги-инжир, ни гранаты — в Европе никогда не произрастали.

Так где, на самом деле, происходило действие этой знаменитой на весь свет античной повести?

Вообще и сама местность нынешней Европы сильно отличается от античной. Все нынешние расстояния между европейскими странами куда как много больше, чем были в те времена. Вот, например, что сказано о действиях Юлия Цезаря, когда он захватил власть в Италии, против Помпея, владевшего в то время провинциями Испания и Африка:

«Цезарь направился в Испанию, решив, прежде всего, изгнать оттуда Афрания и Варрона, легатов Помпея и, подчинив себе тамошние легионы и провинции, чтобы в тылу у него уже не было противников, выступить затем против самого Помпея» [111] (гл. 36).

Ничего себе тыл Италии: Испания! То есть страна, до которой пешему воинству идти не менее полугода, — находилась как бы так «в тылу»…

А тылом она могла быть лишь в том единственном случае, если бы эти страны соприкасались друг с другом своими границами.

Не менее удивительным местом выглядит и Африка, которая, судя все по тому же описанию Плутарха, находилась в Древней Греции. Или, правильнее, Древняя Греция находилась в Африке. Потому как и растения, о которых говорится в повествовании, были исключительно африканскими:

«В храме Победы стояло изображение Цезаря. Земля вокруг статуи была от природы безплодна и к тому же замощена камнем, и на ней-то, как сообщают, у самого цоколя выросла пальма» [111] (гл. 47).

Итак: Испания — тыл Италии, а Африка — Греция с произвольно, чуть ли ни на голом камне, произрастающим здесь исконно африканским растением — пальмой.

О финиковой пальме имеется упоминание и в соннике Артемидора:

«Одному человеку, страдавшему болезнью желудка и молившему Асклепия указать ему средство к исцелению, приснилось, будто он вошел в храм этого бога, а тот протягивает ему правую руку, предлагая съесть пальцы на ней. Человек этот исцелился, съев пять фиников, потому что отборные плоды финиковой пальмы тоже называются “пальцами” (Ср. классификационное название финиковой пальмы Phoenix dactylifera. Cм. также: Аристотель. Метеорологика. 342А10)» [131] (гл. 89).

Корсиканцы в пересказах об открытии своего острова обычно сообщают:

«…про быка из стада, которое пасла лигурийка, по имени Корса, недалеко от морского берега (В передаче Исидора [Origg., стр. 453. O] это место дополняется следующим образом: “Начало заселения острова Корсики положили лигуры… какая-то лигурийка, по имени Корса, заметив, что один бык из стада, которое она пасла недалеко от морского берега, привык уплывать и через некоторое время возвращаться с пополневшим от пищи телом, пожелала узнать неизвестный ей до того корм; она однажды последовала за отделившимся от стада быком на лодке до самого острова. По ее возвращении лигуры узнали о плодородии этого острова, отправились туда на судах и назвали остров по имени женщины, руководившей ими”)» [138] (ч. I, гл. 7).

Лигурийцы, как известно, жители полуострова Апеннины, до которого никакой самый сильный бык с Корсики не доплывет. Да и лигурийка на рыбацкой лодченке уж запросто расстояние под сотню километров не покроет. А потому древняя история слишком явно говорит о несхожести местности, где некогда располагался этот остров с нынешней, которой приписывают происхождение этой истории.

А вот что сообщает Саллюстий обо всем нам распрекрасно известном Итальянском Сапоге:

«Вся Италия, суживаясь, разделяется затем на два полуострова: Бруттий и Салент» [140] (ч. II, гл. 23).

Это, что сходу видно, не наш Апеннинский полуостров.

Чему удивляется и Страбон, писавший в начале I в. по Р.Х.:

«…всю современную Италию трудно представить в виде простой геометрической фигуры, хотя и говорят [Публий и Артемидор], что она является треугольным мысом, вытянутым к югу и к зимнему восходу солнца, с вершиной у Сицилийского пролива и основанием у Альп» [247] (гл. 1, аб. 2).

То есть указываемые Публием и Артемидором очертания Италии, ну, просто ни под каким «соусом» не могут походить на очертания Итальянского Сапога. Так что Рим Древний, судя уже по этим данным, находился где-то совершенно в другом месте.

В.В. Макаренко, например, размещает его в Северо-Восточной Африке — на юге от Египта. Что, между прочим, подтверждает и сегодняшняя топонимика данной местности. В стране на юге от Египта, где некогда проживало колено Дана, так и именуется — Су Дан. А соседней с ней страной является Сомали (сама Лия) с портом Меркой (Древний Карфаген). Мало того, достаточно крупный город в Танзании, что напротив величайшей вершины Африки, Килиманджаро, имеет какое-то слишком не африканское название: Аруша.

Именно в горах Судана, судя по всему, и имелись столь по тем временам знаменитые золотоносные рудники. Те самые, которые при переносе Рима на Апеннины вдруг куда-то исчезают. Чему удивляется и Страбон:

«Что касается рудников, то они здесь в настоящее время не столь тщательно разрабатываются, как прежде…» [247] (гл. 1 аб. 12).

Неужели на золото мог когда-либо упасть спрос?

Да нет. Просто те Альпы, которые давали золото в Древнем Риме, при переезде как его самого, так и Альп из Европы Древней в Европу нынешнюю, о наличии в своих недрах этого более чем полезного ископаемого похвастать уже не могут.

Вот еще достаточно существенная «нескладушка». Страбон возмущается «неосведомленности» древних географов относительно размеров Этрурии:

«Наибольшая длина Тиррении (как говорят, это береговая полоса от Луны до Остии) составляет приблизительно 2500 стадий… Однако Полибий неправильно утверждает, что все расстояние не составляет 1330 стадий» [247] (гл. 2, аб. 5).

То есть прототип нынешней итальянской Этрурии был ровно в два раза короче своей нынешней тезоименинницы на Апеннинах. Да и люди, живущие в Новой Италии, впоследствии, наотрез отказывались именовать себя тирренами:

«Некоторые, однако, называют фалериев не тирренцами, а фалисками, особым племенем. Другие же считают Фалиск городом с особым языком» [247] (гл. 2, аб. 9).

То есть переехало сюда лишь название. Людей же, здесь искони проживающих, о желании примерить на себя этот новый «зипунчик» даже не спросили. Потому они отказываются от нового поименования своей местности. Тем более что и разговаривают на сильно отличном от иных мест Этрурии языке.

Практически все то же следует сказать и об обитателях Неаполя:

«Здесь сохранилось очень много следов греческой культуры: гимнасии, эфебии, фратрии и греческие имена, хотя носители их — римляне» [247] (гл. 4, аб. 7).

То есть жителями Неаполя еще в I в. по Р.Х. являлись греки. Тому уже тогда имелась масса подтверждений. Потому причисление к римлянам аборигенов данной местности, на самом деле греков, и выглядит столь нелепо.

Вот еще перл в исполнении того же Саллюстия:

«…остров Крит выше в той части, которая обращена к востоку» [139] (ч. I, гл. 11).

Смотрим на карту. Две высочайшие вершины этого острова располагаются не на восточной, а, наоборот, на западной его части. То есть и Крит описывается какой-то не тот, который сегодня находится на юге Греции.

Вот еще достаточно странный в географическом плане казус. На этот раз Цезарь, чтобы переправиться в Африку, совершает достаточно странный для географии Средиземноморья маневр. Он:

«…переправился в Сицилию… Как только подул попутный ветер, он отплыл» [111] (гл. 52).

И чем же являлся для Рима этот стоящий на его юго-западной окраине остров?

В 259 г. до Р.Х., как сообщает Луций Анней Флор, историк Древнего Рима:

«…Сицилия уже была пригородной провинцией» [133] (гл. XIII, аб. 15).

Пригород в трехстах километрах от Рима? Эти двухтысячелетней давности рабовладельцы на выходные летали к себе на виллу на вертолетах?

Да нет — вертолетов в ту пору еще не было. А потому что-то не слишком вяжется такая информация с нынешними расстояниями от этих слишком удаленных объектов: в те еще времена до такого вот «пригорода» добираться пришлось бы, в лучшем случае, с пару недель. Мало того, требовалось еще подобрать момент и все то же время, чтобы пересечь разделяющий Сицилию с Италией пролив.

А вот как по отношению к Сицилии находились Корсика и Сардиния. Римский полководец Сципион:

«…столь успешно очистил от карфагенян сушу и море [то есть берега и прибрежные воды Сардинии и Корсики — А.М.], что для победы уже не оставалось ничего, кроме самой Африки» [133] (гл. XIII, аб. 16).

Здесь повествование говорит также о совершенно иных расстояниях до Сардинии и Корсики нежели те, которые разделяют эти острова с нынешним уже побережьем Африки. Та же Корсика от Сицилии находится почти в трехстах километрах и к тому же и от самой Африки находится ничуть не в меньшем удалении. Так что и здесь расстояния говорят совершенно об иной местности чем та, о которой ведет речь историк древности.

Смотрим очередное несоответствие расстояния между Сицилией и африканскими берегами. Клавдий Элиан:

«Рассказывают, что один сицилиец обладал столь острым зрением, что мог, находясь на Лилибее, отчетливо видеть Карфаген и сосчитать, с точностью до одного, выходящие в море корабли» [125] (гл. 13).

Но и здесь расстояние, разделяющее теперь Сицилию с Африкой, слишком не вяжется с нынешними 200 км, чтобы каким-то образом рассмотреть где-то за линией горизонта упрятавшиеся корабли, да еще и пересчитать их количество…

То есть находились берега Африки по отношению к Европе Древней где-то совсем рядом. А потому становится понятным столь упорное желание Карфагена захватить именно Сицилию, являющуюся пригородом Рима. Причем, не только рядом со столицей Италии находился этот остров, но судя по пересказам книжных людей той поры, отделялся от Африки ничуть не большим проливом, чем сегодня отделяется от Апеннинского полуострова. Причем, находился как в пригороде Рима с одной стороны, так и не более чем в десятке-другом километров со стороны Карфагена. То есть являлся между Римом и Карфагеном буферной зоной: кто ее завоевывал — имел право грозить своему сопернику вторжением на его территорию. Вот почему именно за этот остров шла в ту пору столь кровопролитная борьба. А потому и здесь: Юлий Цезарь, вместо того чтобы отправиться в Африку прямо из Рима, сначала переправляется на Сицилию. И только овладев этим плацдармом, совершает нападение на африканский Карфаген.

А вот как выглядит расстояние, отделяющее один из городов Африки от Рима:

«Как только Адгербал понял, что он в отчаянном положении, …он выбрал из людей, бежавших вместе с ним в Цирту, двух храбрейших, …убедил их пройти ночью через вражеские укрепления к ближайшему берегу моря и отправиться в Рим.

Нумидийцы в течение нескольких дней исполнили его приказание» [141] (гл. 23–24).

То есть не в несколько недель, как требовалось бы при удаленности Рима от ближайшего африканского города, а в несколько дней. То есть расстояния между определяемыми нами объектами полностью не соответствуют географическим объектам современности — карта мира в те времена, о которых повествуют Плутарх и Саллюстий, Флор Луций и Элиан, была в значительной степени иной.

Причем, несколько ранее Александрия и Сирия находились много южнее, чем сейчас, — чуть ли ни в современной Эфиопии. А на север Африки они перекочуют значительно позже. Понятно, и Рим к тому времени вместе с Константинополем и Персией тоже переезжают на север. Палестина же, что отмечается вплоть до середины XVIII в., так все и оставалась в Африке.

Вот как странно выглядит в изложении хрониста Роберта из Осера переселение христиан в Европу после захвата в 1187 г. Иерусалима мусульманским войском Саладдина:

«Одни устремились в Антиохию, другие — в Александрию, чтобы оттуда плыть на Сицилию» [179] (с. 156).

То есть и тех времен Александрия и Антиохия от тех времен Европы были как-то достаточно непонятно отделены все той же Сицилией, без овладения которой переход с континента на континент был не возможен.

Так что картина вырисовывается достаточно ясная — нынешняя Европа: ни животным миром, ни растительностью, ни своим населением, ни даже своим рельефом местности — с Европой Древней, описанной античными авторами, вообще не имеет ничего общего.

Причем, вот что об этом говорят нынешние исследователи национальной принадлежности древних жителей этого региона:

«Немецкие ученые из института Макса Панка (Max Planck Institute for the Science of Human History) и Университета Тюбингена (University of Tuebingen) частично восстановили геном 90 египетских мумий, возрастом от 3500 до 1500 лет. Проанализировали его. И пришли к выводу: древние египтяне не были африканцами. Одни были турками, другие — выходцами из южной Европы и из мест, где сейчас находятся Израиль, Иордания, Сирия, Ливан, Грузия и Абхазия.

Чуть раньше аналогичные исследования провели биологи из генеалогического центра iGENEA, расположенного в Цюрихе. Они анализировали генетический материал, извлеченный всего из одной мумии. Но зато самого фараона Тутанхамона. Его ДНК добыли из костной ткани — конкретно из левого плеча и левой ноги.

Специалисты iGENEA сравнили геном мальчика-фараона и современных европейцев. И обнаружили: многие из них — родственники Тутанхамона. В среднем половина европейских мужчин — “тутанхамоны”. А в некоторых странах их доля доходит до 60–70 процентов — как, например, в Великобритании, в Испании и во Франции.

ДНК сравнивали по так называемым гаплогруппам — характерным наборам фрагментов ДНК, которые передаются из поколения, сохраняясь почти в неизменном виде. Родственников фараона “выдала” общая гаплогруппа под названием R1b1a2.

Ученые подчеркивают: тутанхамонская R1b1a2, столь распространенная среди европейских мужчин, весьма редко встречается у современных египтян. Доля ее носителей у них не превышает одного процента.

— Не правда ли, очень интересно, что Тутанхамон генетический европеец, — удивляется Роман Шольц (Roman Scholz), директор центра iGENEA.

Генетические исследования швейцарцев и немцев еще раз подтвердили: современные египтяне, в общей своей массе, это не деградировавшие потомки фараонов. Просто они не имеют с ними — своими древними правителями — почти ничего общего» [258].

Так что и сама гаплогруппа главенствующей некогда в Африке нации — чисто европейская. Что в очередной раз и подтверждает все выше уже перечисленное: Древняя Европа некогда располагалась на нынешней территории Африки. Там же располагалась и Палестина — страна Израильских пророков.

Библиографию см.: СЛОВО. Серия 2. Кн. 5. Ие Руса лим http://www.proza.ru/2017/05/10/1616

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх