Последние комментарии

  • Лаврентий Палыч Берия14 декабря, 23:51
    Тот кто верит Солженицыну и ему подобным- тот Власовец и бандеровец! Пусть народ нас рассудит- сколько минусов и плюс...Иуда Солженицын хотел нас всех разбомбить!!!
  • Фарид Насыбуллин14 декабря, 18:24
    Очередной идиот засветился. Для чего заключённые в СССР набивали на груди портреты Ленина и Сталина?
  • Евгений14 декабря, 18:02
    все кто очерняет Солженицына пусть сам посидит в гулаге.  Кто плохо о нем отзывается агент ЦРУ и пидарас Иуда Солженицын хотел нас всех разбомбить!!!

Екатеринбургская Голгофа. Дорасследование. Еката - Хозяйка медной горы

Но обнаруживаем еще интереснейшую зацепку на первый взгляд столь странной совместимости б-га резников Яхве с Перуном «русских» язычников. Вот что когда-то находилось на месте Ипатьевского особняка, почему именно это место предпочли убийцы более обширным подземельям Расторгуевых-Харитоновых:

«На месте дома Ипатьева когда-то была расположена деревянная церковь Вознесения Господня (просуществовала до 1808 года) с примыкающим к ней погостом, построенная на основании существовавшего здесь в далекие времена чудского капища (или жидовской молельни).

Об этом свидетельствовала небольшая часовня, построенная на месте алтаря старой церкви» [2] (с. 206).

С. Мирошниченко, кинодокументалист, автор многосерийного телефильма «Убийство Императора. Версии», подтверждает и дополняет высказывание исследователя екатеринбургского цареубийства Николая Козлова. На месте Ипатьевского дома некогда стояла:

«деревянная Вознесенская церковь, которую разобрали, когда на вершине горки поставили каменный собор. Но на месте алтаря старой церкви, чтобы не попиралась святыня, по существовавшему благочестивому обычаю, была возведена деревянная часовня» [156] (с. 194).

Эта часовня прослеживается на всех фотографиях Ипатьевского особняка, сделанных до ее снесения большевиками почти сразу после ритуального убийства Царской Семьи. И находится она всего в десятке метров от подвала, куда была заведена по версии цареубийц Царская Семья и на стенах и полу которого были затем обнаружены следы пуль, штыков и крови. Что же находилось в этих полуподвальных комнатах или в снесенном большевиками подземном ходе, возможно, соединяющем Ипатьевский дом с каким-то древним чудским алтарем, некогда располагавшейся здесь языческой (жидовской) молельни?

«Инженер Ипатьев приобрел дом, в котором, по всей вероятности, находилась тайная жидовская молельня, незадолго до перевоза в него Царственных Узников. Жена инженера Ипатьева, родственница московской актрисы М.Ф. Гельцер, была еврейка, покупка же дома состоялась, как кажется, с одной только целью придания ему символического имени» [2] (с. 193–194).

Так что здесь, на слиянии Исети и Мельковки, на склоне крутого холма, где когда-то проходили какие-то языческие камлания, после переноса масонами Вознесенской церкви на место дома Татищева, тайнодейства чудских кудесников были возобновлены. И понятно, раз уж в обыкновенные молельни вели от домов их владельцев, как здесь было принято, подземные ходы, то уж к самому главному на Урале языческому капищу они просто были обязаны быть подведены.

Так какому же божку в пристально рассматриваемом нами древнем урочище, находящемся на месте протекающей здесь убранной сегодня под землю речки Мельковки, до строительства православного храма и после уничтожения его, приносились все это время подношения?

Такой поиск в современном мире может вестись только по одной никогда не дающей сбоев системе — по идентификации топонимики.

И как же в данном вопросе дела обстоят здесь — в Екатеринбурге?

Поиск начнем с наименования самого этого города, которое пусть и не древнее, но появилось на карте России все же во времена владычества над нашей страною масонов — в эпоху возрождения у нас эллинских богов:

«Город Екатеринбург был основан в 1723 году В.Н. Татищевым как центр Уральской горнопромышленности. Как считается, получил свое название в честь императрицы Екатерины I.

По этимологической версии от имени Екатерины (греч. — благословение Гекаты) назван в честь греческой богини, владычицы подземного царства, Гекаты горной или “в горе” (ин бург). Ср. с популярной на Урале темой “хозяйки медной горы”.

Медная гора может быть расшифрована не только как рудоносная жила, но и как жертвенник, который обыкновенно изготовлялся из меди [Ис 38, 1–4] и представлял собой некое возвышение над уровнем земли, гекатомбу или жертвенник, посвященный Гекате…» [2] (с. 229).

На первый взгляд доводы Николая Козлова кажутся не слишком убедительными. Но стоит лишь чуть глубже копнуть в произнесение этого топонима, чтобы все стало расставлено по своим местам раз и навсегда:

«В греческой мифологии Геката (Ekath, Hekate)…» [2] (с. 232).

То есть имя этой хозяйки Екатеринбургской «медной горы» звучит, что на самом деле, просто поразительнейше четко, чтобы можно было лишь еще заподозрить какую-либо вкравшуюся в версию Козлова ошибку — Екат.

И все это тем более странно, что настоящее имя Екатерины I, в честь которой якобы и поименован этот город, на самом деле было несколько иным. Вот что о ней сказано в пору ее разгульной молодости:

«Молодая и красивая, она приглянулась генералу Боуру, но ее тут же у него отобрал граф Шереметьев. Вскоре Марта понравилась Меншикову…» [130] (с. 274).

Так что звали эту будущую пассию Петра, что на самом деле, вовсе не Екатериной, но Мартой. Причем стала она императрицей Екатериной лишь после ее коронации, которая состоялась:

«7 мая 1724 года» [119] (с. 760).

То есть через год после того, как Татищев назвал город якобы в ее честь.

Так что в ее ли честь, или все же в честь Екаты, в честь которой и саму-то эту весьма фривольную дамочку, судя по всему, наградили этим именем ее половые партнеры?

А что? Она ведь исполняла в то время роль ночной бабочки. Так почему ее многочисленным ухажерам, до мозга костей язычникам, было бы в шутку не переименовать ее в ночную богиню — Екату? Ведь масон Меншиков, кавалер какого-то загадочного «красного флага», периодически имеющий с ней именно ночные контакты, Екатериной Трубачевой называет ее еще до того, как она очутилась в постели у Петра (то есть еще много раньше ее крещения). Что уж этот таинственный красный кавалер имел в виду, награждая ее столь странным прозвищем?

«В марте 1706 года, приказывая сестре Анне к двум девицам Арсеньевым приехать к нему в Витебск на праздник… Меншиков предвидит, что они могут ослушаться его, побоявшись плохих дорог; в таком случае он просит прислать ему хоть Катерину Трубачеву и двух других девок» [131] (с. 275–276).

А ведь:

«Катерина крестилась в православие (1707 или 1708)» [182].

То есть Екатерина — это вовсе не случайное ее крестильное имя. Это имя, которым наградил ее масон Меншиков. И так как она как раз и выполняла в ту пору роль именно исключительно «ночной богини», оказываясь попеременно в койке то у Петра, то у Меншикова, — это имя ей вполне в ту пору и соответствовало. Причем, поклонение Бафамету, масонскому божеству, что прекрасно известно, связано с взаимодействием с духами злобы — бесами. И вот кем являлась эта ночная богиня:

«Геката — древнее восточное божество, культ которого был перенесен и в Грецию. Первоначально — могущественная богиня, владычица земли, моря и неба. С V в. до н.э. Геката становится богиней призраков, ночных кошмаров, волшебства и заклинаний» [187] (прим. 12 к гл. XVIII).

«Геката… в эллинистическую эпоху становится владычицей духов» [186] (прим. 234 к гл. XLV).

А вот как четко привязаны свойства, приписываемые мифологией Екате, к местности, на которой будет построен взамен разобранной Воскресенской церкви дом, который впоследствии станет проходить под именем Ипатьевского:

«Римляне отождествляли Гекату со своей богиней Тривией — “богиней трех дорог”. Изображение Гекаты помещалось на распутье или перекрестке дорог, где обычно приносили жертвы» [132] (с. 143).

«Местоположение дома Ипатьева на перекрестке трех дорог (Вознесенского проспекта и Вознесенского переулка [то есть Т-образный перекресток — А.М.]), таким образом, является идеальным для жертвоприношения в честь ночной “хозяйки Урала”» [2] (с. 230).

Потому Православие, временно эвакуировавшее Гекату с поверхности земли и воздвигшее на месте древнего капища уже свой храм, поправший идоложертвенный алтарь этой ночной хозяйки, после возвращения Петром I главенства над Россией пантеона заморских богов, уступая вновь рвущемуся в мир неоязычеству, сначала пропускает имя богини в наименование этого города. Дальше — больше. При Александре I масонство поднимает голову и еще выше. Потому в 1808 году центральный православный храм города, самый здесь, судя по всему, древний, неоязычники вообще отсюда убирают, оставив от его алтаря лишь маленькую часовенку.

А свято место, как распрекрасно известно, пусто не бывает. Его теперь и замещает какое-то тайное находящееся в Ипатьевском особняке капище. Именно в нем и льется жертвенная кровь Царственных Мучеников.

Но почему, тут же возникает вопрос, возвращенное сюда масонами чудище, чьи рожки прикрыты эллинскими разряженными и разукрашенными божествами эпохи «Возрождения», оказывается римским (Тривия — аналог Гекаты)? Куда же, спрашивается, запропастилось божество проклятых хананеев, присвоивших себе в октябре 1917 года всю полноту власти в стране русских?

А оно, что выясняется, и чтобы этого никто не мог поставить им в укор, просто маскируется под римско-греческое наименование этой хозяйки: как самой ночи, так и Вознесенской (медной) горы:

«Лилит была Гекатой хананеян, и, чтобы защититься от нее, евреи изготавливали амулеты даже в средние века» [133] (с. 275).

Но назови Татищев столицу Урала на их манер — Лилит-ин-бург — сами же масоны, в ту пору еще в основе своей все же нееврейского происхождения, поднимут шум из-за нежелания поклоняться божеству своих рабов хананеев. Потому и Лилит для этих профанов (а может быть, в том числе и для самого Татищева) была заменена богиней, пусть и практически той же самой, но принадлежащей якобы к культу неких таких греко-римлян, чья мифология, очень возможно, исключительно для всех этих профанов и изобретена. Но не до Р.Х., как думают многие, но уже в средние века, когда изобретался язык так называемых «древних римлян» — латынь (на самом деле своего рода эсперанто тюркоязычных народностей, захвативших в тот момент власть в славяноязычной до этого момента Европе).

Но Екат-ирин-бург вошел в сознание никакого подвоха все так упорно и продолжающих не замечать масонов-гоев. Потому эта к тому времени преизрядно с помощью посвященных хананеев оскотинившаяся часть человечества устраивает во Франции революцию. Там, где сначала эта бездумная часть народонаселения, именуемая хананеями скотом, будет производить массовые убийства, и где затем ее саму будут в порядке очередности возводить на тот же самый эшафот, эта гойская часть масоно-иллюминатского общества и воздвигает так называемую статую Свободы. И вот, на поверку, что эта самая статуя собою олицетворяет:

«Иногда богиня Свободы изображается с факелом в руке (как в американском варианте), что соответствует иконографическому образу Гекаты» [2] (с. 232).

То есть как бы так некой порасписанной эпохой «Возрождения» освободительницы всех и вся нам пока неизвестно от чего — Свободы. Эта статуя, воздвигнутая масонами в Нью-Йорке, аккурат и олицетворяет собою захват Гекатой США. Страну, сегодня представляющую собою единственную сверхдержаву мира. А ведь:

«Царство Гекаты — это царство мертвых» [99] (с. 78)!

Статую, поднявшую свой факел подземного света над всем миром, идентичную, между прочим, ночной богине хананеев Лилит. Той самой страшной богини смерти, которой и сами-то они боятся, как огня, с животным страхом прикрываясь от ее ночного присутствия специальными амулетами.

И вот каковы ее свойства:

«В греческой мифологии Геката (Ekath, Hekate) — богиня мрака, ночных видений и чародейств, покровительница магии и волшебства… королева ночи, приведений и теней… Ее видят только собаки, и, если собаки воют ночью, это значит, что Геката рядом…

Одно обращение к ней записал в III веке Ипполит в “Философумена”: “Прийди, адская, земная и небесная Bombo (Геката), богиня широких дорог, перекрестков, ты, которая ездит туда и сюда ночью с факелом в руке, враг дня. Друг и возлюбленная тьмы, ты, которая радуется, когда суки воют и льется теплая кровь, ты, которая бродишь среди призраков и могил, ты, которая удовлетворяешь жажду крови, ты, которая вызываешь страх в смертных душах детей… брось свой милостивый взгляд на наше жертвоприношение”

Кажется, будто выходит эта инвокация из уст самого Юровского, вычитывающего “приговор” в Ипатьевском подвале под завывание оставленных хозяевами собак. На первый взгляд, что может быть нелепее этого предположения?

Но вот интересный факт. Присутствовавший на заседании Совнаркома, на котором было заслушано сообщение о “расстреле” Царской Семьи, историк М.Н. Покровский, член комиссии по разбору материалов, найденных у Романовых, “смотрящий” за цареубийством, спустя несколько дней писал своей жене: “Интересная работа, о которой упоминал вчера — разбор бумаг расстрелянного Николая. Самое трагическое, м. б., что об этом расстреле никто даже и не говорил почти, буквально, «как собаку» убили. Жестокая богиня Немезида” (РГАСПИ. Ф. 197. Оп. 1. Д. 49. Л. 32 а).

…в Риме богиню Диану (греч. Гекату) отождествляли с Немесидой, богиней неотвратимого возмездия» [2] (с. 232–233).

Так что большевик Покровский, хоть и поет сильно заученную песнь о расстреле, был прекрасно осведомлен об исключительно ритуальном характере жертвоприношения, произошедшего в подвалах Ипатьевского дома Вознесенской горки.

Так что с отображающим месть сию хананеев цареубийством все становится на свои законные места. Нам теперь полностью раскрылась вся мистико-каббалистическая подоплека Екатеринбургского злодеяния.

Библиографию см.: СЛОВО.Серия 5. Кн. 4. Жертвоприношение http://www.proza.ru/2017/05/11/975

Источник ➝