Загадки истории.

2 887 подписчиков

Свежие комментарии

  • Владимир Васильевич Шеин
    Начальником академии в тот момент был Павел Алексеевич Курочкин — генерал армии, Герой Советского Союза, крупный воен...«Отец народов»: М...
  • <Удалённый пользователь>
    И сейчас такие же. Только оформление другое. Техника...А так, ничего не меняется в глубинном мире.Странные дореволю...
  • Дмитрий Литаврин
    Статеечка - никакая. Но то, что революционеры всегда были террористами, бомбистами, бандитами, вымогателями и прочее ...Как бывший семина...

Заговор против России и Руси. Тайна Московских подземелий

Заговор против России и Руси. Тайна Московских подземелий

Но не перегибаем ли мы палку: существовало ли масонство в пору появления на Руси ереси «жидовствующих»?

В книге «Масонство в его прошлом и настоящем» И.М. Херасков, масон высокого градуса посвящения, сам любезно указывает на непосредственную причастность своей тайной организации к строительству Вавилонской башни. О зачинщике данного предприятия нам упоминает как о:

«…строителе вавилонской башни Немроде…» [97] (с. 6).

А разговор о Немроде идет, как:

«…о первом масонском гроссмейстере…» [97] (с. 21).

Таким образом, эта организация, что нам более чем авторитетно разъясняют сами масоны, стара как мир (это инструмент в руках иудействующих ростовщиков, рвущихся к власти над миром, и с помощью этого оружия разрушающих национальные культуры и, как следствие, стирающих с лица земли государства).

Причем, сотворение своего мира, что Запад усвоил именно у масонов, у них соответствует именно Вавилонскому столпотворению. Даниил Принтц (30-е годы XVI в.):

«В счислении лет от сотворения мира… по нашему счислению [по католическому — А.М.] 5 537, у них [то есть у нас — у русских — А.М.] 7 085» [98] (с. 43).

То есть полторы тысячи лет разницы: время, которое из памяти мутантов Вавилонского капища было утеряно навсегда.

Потому-то они и ведут счисление времен с того самого момента, когда оказались после затеи Нем-рода, родоначальника немых, этого их первого масонского гроссмейстера, у разбитого корыта: в качестве Иванов, позабывших свое родство.

Следующий ориентир, на который опирается история масонства, — строительство храма Соломона. Именно из этого мифа вышла и по сию пору используемая в качестве символа иудаизма и масонства шестиконечная «звезда Давида». Именно из него же и вышла сама организация, именуемая сегодня масонством. Во времена строительства, за которое взялся некий архитектор Адонирам, эта организация впервые проходит как организация вольных каменщиков, которую возглавляют мастера (см. у Сергея Нилуса «Легенда об Адонираме» [218] (с. 214–225)).

Так что организация эта действительно — стара как мир. Правда, как мир вавилонских мутантов, которым и является весь противостоящий Святорусской Державе мир.

Вот в каком качестве засвечивается эта древняя богоборческая организация ко времени суда над тамплиерами Филиппом Красивым (1310 г.):

«Священной инквизиции удалось многое узнать на допросах. Рыцари сознавались в обрядах отречения от божественной сущности Христа и поклонению дьяволу по имени Бафамет, на лбу у которого находилась пятиконечная звезда. Тамплиеры, как и другие приверженцы древних культов, ставили Иисуса Христа в один ряд с иудейскими пророками, но не верили в Его Воскресение, так же, как и в триипостасность Божества» [99] (с. 27–28).

Вот в абсолютной точности то, что исповедовал Максим Грек и «жидовствующие»! То есть самый обыкновенный протестантизм. А от него до поклонения Бафамету, что видим, полшага. Вот лишь за что его просто обязаны были отправить на костер:

«Да ты же, Максим, — говорил митрополит Даниил, — волшебными хитростями еллинстими писал еси водками на дланях своих, и разпростирая те длани свои против великого князя, также и против иных многих поставлял, волхвуя… и князь великий гнев свой на него часа того утолит и учнет смеятися» [95] (с. 98, 116).

То есть у Максима Грека (на самом деле — албанца Триволиса), как и у ереси «жидовствующих» вообще, протестантизм соседствовал с элементами магии. То есть просто все один в один с очень известной нам оккультистской сектой, именуемой сегодня масонством.

И вот когда секреты этой тайной подземной реки впервые были разглашены всенародно. Об ордене тамплиеров в Советской Военной энциклопедии сообщается:

«…они были обвинены в ереси и в 1310 г. физически уничтожены» [100] (т. 7, с. 649).

А спасшиеся от казни тамплиеры и по сию пору именуют себя вольными каменщиками: символическими строителями того древнего храма Соломона. То есть организация эта, которую мы именуем масонством, ко временам возникновения ереси «жидовствующих» уже не только имелась, но один раз чуть не овладела миром: сокровища, накопленные к тому времени тамплиерами, были просто фантастическими.

Каким образом, спрашивается, они могли так обогатиться?

А все просто. Они изобрели прообраз нынешней банковской системы.

И вот в чем она заключается. Имеет кто-то слиток золота и боится его потерять. Они его, так уж и быть, возьмут у этого человека на хранение. Он им не может не доверять: они же рыцари чести и прочих таких штучек — Дульциней и рыцарей печального образа. Дадут человеку расписочку, то есть оформят всю документацию как следует, чин-чинарем, и положат его золото в своих хранилищах за тугими засовами и железными решетками в неприступном каменном мешке тщательно охраняемого гарнизоном гвардейцев замка на скале. Потом их люди, человек сразу эдак с сотню, прикинувшись всеразличными купцами и негоциантами, герцогами и странствующими рыцарями будут просить денег взаймы. Понятно, никто не даст денег взаймы нищему. Вот они будут каждый показывать этот слиток золота и клясться и божиться, что этот кусок конкретно его личный. Второй вариант: закладывать чье-нибудь имение, поклявшись его верно охранять, сразу нескольким (или нескольким сотням) заимодавцев. Так в их руки попадают позаимствованные на несуществующие «деньги»: дома, корабли, предприятия. Они, что и понятно, начинают приносить устроителям этой аферы немалый доход. Понятно, что через год вкладчик может потребовать свои деньги (или вернуться из своего длительного заграничного турне). Для этого они денег возьмут у второго такого же «лоха», у третьего. И т.д. Одним дают, у других еще берут: деньги делаются деньгами. И, самое здесь удивительное, теми самыми, которых, что уже на самом деле, и в природе никогда не было…

Так, на мошенничествах, богател орден тамплиеров из года в год — столетиями… То есть денег было просто немерено. Причем, сюда же еще следовало бы добавить туристический бизнес: они захватили в свои руки сопровождение и охрану пилигримов в Святую Землю. А ведь там, о чем имеются свидетельства, посещение святых мест, питание и проживание туристов стоило просто баснословных денег: только по нашим меркам миллионер мог позволить себе такое путешествие. Но это, заметим, лишь еще какая-то незначительная часть доходов тамплиеров.

Но Филиппу Красивому, арестовавшему, как затем выяснится, лишь выставленных из-за ширмы масонства исполнителей воли этих супер богачей, награбленные банковской системой средневековья эти баснословные капиталы так и не достались.

Куда же исчезли эти сокровища?

«Как гласит молва, Жак де Моле в день своей казни заявил, что оставшиеся в живых тамплиеры уйдут навстречу солнцу, туда, где их не достанет ни глава католической церкви, ни король Франции» [101] (с. 266).

Куда же конкретно были вывезены сокровища тамплиеров, можно проследить по попыткам некоторых масонов отыскать их:

«…Сен-Жермен дважды инкогнито выезжал в Москву. Лишь несколько московских масонов, его приятелей, знали истинную цель его визитов.

Как объяснял им граф, его интересовали подземелья, расположенные под Девичьим полем.

Но откуда заезжий европеец знал об этой местности на тогдашней окраине Москвы?

Еще находясь в аббатстве Сен-Жермен-де-Пре, он познакомился с секретными документами, в которых сообщалось, что рыцари ордена тамплиеров сумели вывезти огромную часть своего золота, драгоценных камней и реликвий в Московию, а затем каким-то образом спрятали в подземельях местности, которая впоследствии стала называться Девичьим полем» [101] (с. 263).

Да, эта местность входит в перечень магистральных глуюоких подземелий, проходящих под Москвой и Московской областью. О древних глубоких шахтах московских подземелий в свое время говорили еще московские знахари. Они:

«…использовали подземелья в лечебных целях. Своих пациентов они уводили в катакомбы Дорогомилова, Сретенки, Воробьевых гор…

В середине XVIII века один немецкий доктор пытался устроить целую лечебницу в глубоко залегающих пещерах в Лефортово» [101] (с. 214–215).

Так что знахари тех времен, уводящие своих пациентов в как можно более глубокие пещеры, выводят нас на обнаруженную нами ось: Воробьевы горы (Девичье поле) – Сретенка (Лубянка) – Лефортово (Рогожское кладбище).

Сен-Жермен:

«…уверял своих приятелей — московских масонов: тамплиеры, спасаясь от гонений, вывезли часть своих сокровищ в Англию, но б;льшую долю — в Московию.

Сен-Жермен даже подбивал богатых московских масонов купить участок земли в Первопрестольной, на Девичьем поле, и построить на нем особняк, чтобы безпрепятственно, и не привлекая внимания любопытствующих, копать лазы в подземелье. Он даже показывал план пещеры, где якобы спрятаны сокровища тамплиеров» [101] (с. 266).

Граф был по тем временам в очень большой моде — ему верили все. Но вот произошло удивительное:

«…московские масоны… отказались покупать участок для строительства особняка» [101] (с. 266).

Спрашивается: почему?

Они, очевидно, не могли не иметь информации о том, что эти деньги давно используются московскими наследниками тех тамплиеров, которые вместе со своими сокровищами некогда переселились сюда и сами. То есть посвященным в данный вопрос этим темным личностям было прекрасно понятно, что искать указываемый Сен-Жерменом клад — это все ровно, что искать вчерашний день.

Но имеется ли возможность все же приоткрыть завесу таинственности исчезновения этого древнего клада?

Для этого следует определить — кто являлся владельцем московских подземелий той поры. А ведь они огромные и проходили через Сокол, Девичье поле и Лубянку в Балашиху, Люберцы и далее, через Бронницы, упирались в имение розенкрейцера Николая Новикова — Авдотьино, что расположено на речке Северка недалеко от Коломны. О чем поведал Юрию Воробьевскому один из знатоков знаменитых на весь свет загадочных московских подземелий:

«Мой спутник, историк дворянских усадеб, культуры, быта XVIII столетия, ориентируется в Авдотьино прекрасно…

“Трудно представить себе, — говорит мой собеседник, — что отсюда, под рекой, шел подземный ход. И вообще, судя по всему, протяженность здешних ходов сопоставима с протяженностью московского метро. Дело в том, что от Бронниц до самого Замоскворечья, едва ли даже не до Сокола располагается огромный карстовый щит с подземными пустотами. Говорят, по ним от Балашихи до Лубянки можно пройти за один день”» [102] (с. 292).

И вот откуда появляются все эти удивительнейшие циклопические сооружения древности. Здесь, прежде чем заводить разговор о московских подземельях, следует предварительно сообщить, что до сих пор одним из самых прибыльных бизнесов является контрабанда. То есть уход от уплаты таможенных сборов.

И вот где находился главный из таких пунктов на территории Древней Руси. Это место прекрасно описывает А.П. Паршев:

«…Москва… контролировала волок из окского бассейна в клязминский. Чтобы попасть из Киева во Владимир и Суздаль, надо было из Днепра перебраться в верховья Оки, оттуда войти в Москва-реку (у Коломны), затем в Яузу, а в районе Мытищ (“Мытищи” означает место, где собирают “мыт” — пошлину), точнее в районе нынешнего города Королев, перетащить ладью в Клязьму. Волок всего около километра длиной был отмечен еще на моей памяти пирамидкой из белого камня на берегу Клязьмы. Другого такого удобного места нет» [103] (с. 74).

Да. Для легального провоза облагаемого пошлиной товара более удобного места, нежели через Яузу, — и действительно — нет. Каким же образом товар шел нелегально?

Идущие на север ладьи, не дойдя до Яузы, сворачивали из Москвы-реки в устье Пехорки, откуда шли вверх до Медвежьих озер. Затем километровый волок доставлял контрабандный товар в речку Купавенку, а из нее в Шаловку, вниз по течению которой южные товары, в обход таможни, попадали в Клязьму. Путь на Владимир, Суздаль, Юрьев-Польский, Переславль-Залесский и Ростов Великий — был открыт. Множество ииных речушек, протоков и озер соединяли с другой стороны речку Черную с огромным в те времена озером Бисерово. А уже из него вытекала Шаловка, в районе Старой Купавны принимающая в себя воды Купавенки, а затем впадающая в Клязьму. Причем и сейчас этих мелких речушек и озер там просто безчисленное множество. Много раньше там вообще для контрабандистов, пожелавших обойти мыт в Мытищах стороной, был просто Клондайк: воды было много больше, а потому и вариантов обойти таможню — также было много больше.

Но резонен и вопрос: почему же узенькую речную артерию так и не удалось наглухо прикрыть? Ведь выстави пикет в любом месте этой вскрывающей аорту Северо-восточной Руси артерии — и незаконным перевозкам наступит конец.

Однако ж не все так просто: ведь пойманный пусть и с поличным контрабандист мог очень просто сослаться на то, что везет этот южный груз не через экономическую границу, но лишь к себе домой. И расселение участников незаконной наживы на всем протяжении этого пути — тому неоспоримое подтверждение: и по сию пору «слава» Люберец и Балашихи подтверждают былую «славу» и центра этих контрабандных путей лишь одним своим наименованием этого населенного пункта — Обираловка:

«В январе 1939 г. поселок Обираловка получил… новое название “Железнодорожный”» [226] (с. 102).

А ведь все три этих города находятся на одной и той же речке!

С поличным же могли застигнуть участников данного промысла, шалых людей, лишь в тот короткий момент, когда груз проходил через водораздел. Вариантов же прохода через границу, вновь отметим, было более чем предостаточно.

Но где доказательства, что здесь действительно стояли пограничники?

Когда Милославскими замышлялся переворот для удаления от управления страной противостоящей им партии Нарышкиных, среди имеющихся на тот день в наличии стрелецких полков упоминаются:

«…Стремянной, Жуковский, Полтевский…» [104] (с. 34); [105] (с. 372).

А вот какие существовали в те времена обычаи:

«Как в столице, так и в областных городах стрельцы жили особыми слободами, долго сохранявшими свое название в памяти народной» [106] (с. 19).

«…в то время и значительно позже все полки русской армии носили названия русских провинций» [107] (с. 17).

Один полк пограничников прикрывал границу у Бисерово. Судя по всему, Полтевский, а потому должен был иметь свою дислокацию в районе нынешней деревни Полтево. А частично, возможно, в районе нынешнего стрельбища за деревней Бисерово.

Другой же полк, Жуковский, должен был прикрывать устье речки Пехорки. Там сегодня расположен город Жуковский.


Итак, самым первым подземным ходом в нами описываемой системе подземных сооружений должен был появиться подземный ход из Люберец в Балашиху.

Мимо таможни стало проникать огромное количество не облагаемого пошлиной товара. Этого не заметить не могли.

Какова реакция таможенников?

Попытка переноса границы несколько далее.

Ответ?

Продление ходов из Балашихи в район Новой Купавны и рытье ответвления в сторону Электроуглей (или наоборот — из Электроуглей в Новую Купавну).

Ответ?

Попытка отсечения пропуска товара к штольням, находящимся в районе Люберец (Красково). Для этого достаточно лишь преградить путь товара в устье Пехорки.

Думается, от того один из стрелецких полков и именовался, что фиксирует Погодин, современник Пушкина, — Жуковским. Ведь именно город Жуковский сегодня подпирает устье этой реки при впадении ее в Москву. Потому, наподобие Полтевского, здесь также устраивается кордон против контрабандистов.

Ответ?

Рытье хода: Балашиха — Лубянка.

Однако же точно попасть в имение боярина Кучки при рытье хода — дело достаточно не простое — может быть даже по тем временам и совершенно невозможное. Как же шло строительство?

А никакого имения у Кучки в ту пору вблизи Боровицкого холма и не было. Он жил себе приспокойненько в самом центре этой Северной Одессы — в населенном пункте с очень соответствующим своему назначению месте — в Обираловке (ныне г. Железнодорожный). Но не в районе постоялого двора на Муромской дороге (район железнодорожного вокзала), а на берегу речки Пехорки — самом, как теперь выясняется, центре контрабандного гнезда, и по сию пору именуемого — Кучино.

И купил он тот участок леса, где теперь находится Лубянка, лишь после того, как его соподельники выбрались из сооружаемого ими подземелья на свет Божий именно на этом холме нынешней Москвы.

Но почему именно здесь?

Пытались выйти, думается, на Боровицком холме, соседствующем с открывающим дорогу в Китай центральным рынком страны той поры — Китай-городом. Ведь там упрятывать товар в подземелье было бы сподручней, благо рынок находится по соседству, да и большая река рядом. Но вот промахнулись. Ну, уж раз вышли здесь, то так тут и остались.

Вариант второй. Уровень воды в Москве-реке в ту пору на десяток-другой метров был выше нынешнего. А потому Боровицкий холм еще находился под водой. Потому-то Кучка и облюбовал в то время самый высокий холм в данной местности, располагавшийся в ту пору на самом берегу этой в то время просто гигантской реки, устроив под ним какую-то узловую базу своих подземелий. Понятно, именно здесь и располагался в ту пору рынок. Ведь Яуза и здесь протекает по соседству. А холм, как самый высокий, имел наименование Лобного места, которое получил от Голгофы (гол-го[ло]ва — лысая голова). Лысым же местом на голове и является лоб:

«Лоубина = лобъ (Миклош)» [127] (с. 287).

Потому и впоследствии, когда Лобное место перекочевало отсюда вниз, на Красную площадь, этот холм, с прилегающими к нему улицами, так и продолжал именоваться — Лубянкой.

Причем, именно к этим временам, когда Кучка прокопал свой ход на Лубянку, судя по всему, относится и возвышение иного удивительного места, замещающего собою древнейших времен Москву. Это остатки какого-то древнего княжеского городища у холма на берегу речки Черная в нынешней деревне Соболиха (г. Железнодорожный). Это городище, в качестве укрепления, предшествующего Москве на Боровицком холме, описывает кандидат исторических наук, старший научный сотрудник сектора археологии Москвы — Чернов Сергей Зарэмович. При этом он ссылается на предание о том, что именно здесь некогда происходили события, связанные с князем Юрием Долгоруким — основателем Москвы. Здесь же, судя по всему, и проходил путь речного сообщения между акваториями рек: Москвы и Клязьмы. Причем, речка Черная ранее имела несколько иное русло. Это русло очень широкой реки, от которой к сегодняшнему дню остался лишь маленький ручеек, и сейчас очень хорошо угадывается в складках по сию пору заболоченной местности, в сторону ж.д. станции Купавна. Здесь всего полустолетием ранее располагалось достаточно большое озеро, от которого в пос. Купавна теперь осталось лишь наименовании улицы — Озерная. Это озеро, судя по ландшафту местности, некогда входило в систему озер, от которой к сегодняшнему дню сохранилось лишь озеро Бисерово. Из него некогда и вытекала река Шаловка, тоже много ранее достаточно полноводная. Судя по всему, именно по ней и шли когда-то купеческие ладьи из Москвы-реки в акваторию Клязьмы.

Но прошло время, уровень воды в акватории Москвы-реки значительно падает. Почернев стан, оказавшись среди болот, теряет свое значение, а потому центр княжества переносится с берегов обмелевшей речки Черной на Боровицкий холм. Здесь же проходит и новый теперь самый удобный путь в акваторию Клязьмы: от Китай-города через речку Яузу в Мытищи. А оттуда, через небольшой волок, после растоможки, товары отправляются в Клязьму.

Старые же обмелевшие пути остаются теперь исключительно для дурного промысла контрабандистов, никак, по-прежнему, не желающих платить торговую пошлину. Пограничники, понятно, пытаются мешать Кучке. Тогда роются подземные ходы, и основные контрабандные артерии спускаются туда. В сетях пограничников теперь остаются лишь редкие одиночные любители дурной наживы.

Сам же Кучка на «дурные» деньги, полученные от контрабанды, скупает близлежащие от своих подземных артерий села:

«На Воробьевой горе стояло его село Воробьево. Село Симоново было там, где Симонов монастырь. Высоцкое — где Петровский монастырь. Название села Кудрино так и осталось на московской карте. Селение Кузнецкая Слободка находилось в районе нынешнего Кузнецкого моста. Кормило все эти села обширное Кучково поле» [124] (с. 9).

Тут, хотелось бы заметить, что кормило их вовсе не какое-то там такое особое поле чуть ли ни чудес, но контрабанда. Так называемая Кузнецкая Слободка прекрасно маскировала шахту, находящуюся недалеко от нынешнего Сретенского монастыря на «поле чудес» — Кучковом поле — на нынешней Лубянской площади. И это положение заложено:

«…в названии московского урочища Кучкова поля (ныне улицы Сретенка и Лубянка)» [125] (с. 133).

Улица Сретенка обязана своим названием встрече здесь жителями столицы иконы Владимирской Богоматери:

«…бояре и московское население вышли за город на Кучково поле и провожали икону до Успенского собора» [126] (с. 216).

Но кто этим местом владел ранее? Как можно доказать, что ходы, явно существовавшие здесь с давних времен, кем-то использовались не только со времени прихода к власти в стране большевиков?

Смотрим и дивимся необычайной точности нашего расследования:

«До революции знаменитый дом на Лубянке принадлежал страховому обществу “Россия”, контролировавшемуся Гинцбургами и “Русско-французским банком”» [60] (с. 137).

То есть банком той самой страны, которая относит даже название своей тайной организации, франкмасонство, к обитателям местных подземелий!

Но и это еще ох как далеко не все:

«Некогда на этом месте находилось здание Тайной канцелярии…»!!! [60] (с. 137).

Так что здесь все понятно с полуслова: на всей огромной территории Москвы для нее иного места не нашлось? Требовалось обязательно воспользоваться, в качестве застенков, понастроенными здесь масонами Лубянскими подземельями?

Но и далее — просто поразительнейшая деталь нашего исследования владельцев системы Лубянка-Балашиха-Авдотьино:

«Потом строение унаследовало Библейское общество — под этой вывеской в России XIX века действовало масонство»!!! [60] (с. 137).

То есть они даже не прятались, нахально показав свою козлиную личину на этом Кучковом «поле чудес». А на противоположном конце, усаженный под «домашний арест» Новиков, свободно, пользуясь своими подземными ходами, посещал это распрекрасное «общество». То самое, которое перед самым восстанием декабристов приступило к печатанию Библии на нынешнем разговорной наречии. И вот какие деньги были вброшены для того, чтобы русские люди забыли свой сакральный язык и, в конце концов, со временем окончательно утратили связь со своим Богом:

«В 1810 году денежный сбор Библейского Общества простирался до 150 000 рублей, а в конце 1823 года в России уже считалось 300 таких обществ… В качестве главных руководителей библейских обществ стали преимущественно члены масонских лож, проповедовавшие отрицание Православия…» [38] (с. 262).

Вот какое змеиное гнездо представляла собой эта впоследствии большевицкая Лубянка еще в эпоху масона на троне — Александра I.

Еще раз обозначим предназначение нами разбираемого логова врага, находящегося в самом центре русской столицы:

«Тайное мистическое значение дома на Лубянке — дома Тайного Приказа и Тайной Канцелярии, купленного для семейства Ротшильдов баронами Гинсбургами и перестроенного ЧеКа…» ([118] (с. 112).

А сами эти Ротшильды, что распрекрасно известно, как раз и стоят как во главе масонства, так и во главе мирового капитала, распоряжающегося и нынешней волной агрессии все с той же стороны — глобализацией, используя масонство как инструмент.



Однако вновь вернемся ко временам Кучки. Да, похоже наше местное предание вовсе не врет, столь категорично связывая Кучино и Кучково поле в имение боярина Кучки — основателя Москвы. Ведь это не просто связанные подземельем районы Москвы и Московской области. Это какие-то узлы, которыми затем пользоваться будут и большевики, совершенно однозначно тем и указывая свою связь с масонством. Кучино — это Лысая гора в Балашихе (рядом дача Бокии) – Кучино (Обираловка) – Павлино – Красково – Жуковский. Все эти населенные пункты имеют секретные подземные предприятия.

А вот что говорится о происхождении Лубянки:

«…в районе Б. Лубянки и Сретенки жил полулегендарный боярин Кучка. Здесь расположено было так называемое Кучково поле» [108] (с. 229).

Второй вариант легенды, но скорее всего — продолжение. Ведь где-то он жил, а где-то имел свою тайную молельню. То есть приносил жертвоприношения своему кровавому божеству — Ваалу-Перуну (Ваал-Фегор=Ваал-Пеор: судя по всему — в Балашихе [Бала жигати — приносить ритуальное жертвоприношение Ваалу] — это Лысая гора [теперь Лисьи горы] на берегу Пехорки [Пеорка: Ваал-Пеор — б-г нечистот и нечистой силы]):

«А жилище Кучково у Чистого пруда было» [109] (с. 42).

А эти самые теперь Чистые пруды до того, как Меншиков их очистил от грязи, именовались «Погаными лужами». Туда, как гласит народная молва, сливались нечистоты с мясницких рядов, в честь которых проходящая там улица именуется Мясницкой.

Кстати, для нас такое наименование улицы является достаточно странным явлением. Ведь на Руси 200 дней в году мяса не едят. Так как же могла появиться целая улица с таким наименованием, если очень нехарактерное в нашей православной стране место для убоя скота могло использоваться по назначению лишь в редкие прогалины между длительными русскими постами?

А на этой улице искони, что выясняется, жил не только боярин Кучка, кстати, со странным каким-то в стране русских вероисповеданием, но и попадающие в Москву иноземцы:

«Кальвинисты, которых здесь называют реформаторами… В первое время по прибытии …жили в пределах города, где и теперь есть улица, на которой обитают старожилы. Их считали язычниками, отсюда москвитяне и сегодня называют их улицу “Поганый пруд”, или улицей язычников. Там у них был и собор…» [110].

И вот что за собор. Рейтенфельс, после упоминания о жительстве в Босманной слободе перекрещенных в нашу веру инородцев, а также об имеющихся на территории Кукуевой слободы кальвинистских и реформатских церквей, сообщает:

«Впрочем, многие пришельцы поклоняются в самом городе, главным образом, на Поганом пруде, т.е. на проклятом болоте, своим богам» [111] (гл. 12, с. 306).

Что за богам, интересно бы знать? И случайно ли иноземцы и иноверцы, испокон века, всей огромной территории Москвы предпочитали исключительно это место? Почему именно здесь для них всегда было «медом намазано»? И почему их молельня, именуемая москвичами языческой, была построена именно здесь?

Вот что еще в прибавку к сказанному добавляется, что это удивительное «поле чудес» боярина Кучки, «а жилище Кучково у Чистого пруда было», простиралось от подземелий нынешней Лубянки и до Поганых луж (или проклятых болот) на Мясницкой. Аккурат до того самого места, где некогда масоном Меншиковым и была сооружена башня, судя по всему, имеющая какое-то отношение то ли к древнему здесь месту жительства боярина Кучки, что вряд ли, то ли аккурат к какому-то масонскому тайному капищу, которое боярин Кучка здесь когда-то и обосновал рядом со своим жилищем. Что скорее всего.

«Для каких целей строил ее любимец Петра, и имели ли тогда на храм виды вольные каменщики, нам неизвестно. Но восстанавливал башню после пожара [ее крыша сгорела от удара молнии — А.М.] на свои средства масон Г. Измайлов. Он вместе с главным масоном Москвы И. Шварцем и не менее известным посвященным Н. Новиковым принадлежал к приходу храма. В его интерьере находились аллегорические фигуры и знаки масонской символики. Просуществовали они до середины XIX века» [99] (с. 215).

Но и сегодня уже внешние остатки масонской лепнины говорят о принадлежности этого храма не к Русской Церкви, но исключительно к масонской. Храм этот наследует такому же культовому сооружению масонов в подмосковных Дубровицах — имении Голицына, воспитателя Петра I, что близ нынешнего города Подольска (см.: [227]).

Именно с храмом масона Меншикова, а точнее с местом его расположения, судя по всему, на основании древнего капища Ваалу-Перуну боярина Кучки, и связана уже деятельность масонов времен Петра I, а затем и сменивших их розенкрейцеров Новиковского окружения: Шварцем и Измайловым.

Но вот что интересного находим практически там же:

«В 1742 г. московский почтамт разместился в доме на Мясницкой (ул. Кирова, 40), который ранее принадлежал новгородскому епископу Феофану Прокоповичу — государственному и церковному деятелю, сподвижнику Петра I» [112] (с. 388).

Сподвижник же этот, что еще более известно, принимал участия в масонских мистериях, устраиваемых Петром в Сухаревской башне:

«…там председательствовал Лефорт… Сам царь был первым надзирателем, а архиепископ Феофан Прокопович — оратором этого общества… в народе долго ходила молва, будто бы на башне хранилась черная книга, которую сторожили двенадцать духов и которая была заложена в стену и заколочена алтынными гвоздями» [38] (с. 83).

Там же, напротив главпочтамта через Мясницкую, под станцией Метро Кировская, во время войны находился бункер Сталина (см.: Ушкуйников. Памятка русскому человеку). Случайно ли такое совпадение?

И вот еще интересный момент. Во время бушевавшего здесь в 1812 г. пожара, спалившего 9/10 Москвы, при содействии именно французов, то есть солдат армии масонов, пришедших с Наполеоном Бонапартом, был потушен тот самый нами рассматриваемый район — Кучково поле. Он:

«Уцелел (благодаря заливке ведрами крыш домов отрядами французской гвардии — П.С.) во всем городе только этот единственный квартал. Он заключает в себе: улицу Кузнецкого моста, две Лубянки, почту, банк, Мясницкую, Чистые пруды и часть Покровки, что между Мясницким (Чистопрудным — П.С.) бульваром и лавками (Сюрюг, аббат. 1812 год. Французы в Москве, с. 197–200. РА, 1882, т. 4)» [113] (с. 24).

Так масонская армия, причем именно гвардия — самая привилегированная, а значит и самая посвященная в религию Бонапарта часть его воинства, единственная из множества приведенных им с собою орд участвовала в тушении пожара. И где же?

Аккурат в нами рассматриваемой наиболее таинственной части города, где когда-то и располагалось Кучково поле — это удивительное «поле чудес».

И вот почему исключительно этот район так тщательно старался спасти от уничтожения огнем пришедший к нам «в гости» масонский император от братства Луксор (будущая «Мемфис Мицраим» — организация Ротшильдов-Рокфеллеров).

Да, Наполеон действительно собирался короноваться в нашей духовной столице, Москве, подвергнув ее святыни мерзости запустения, в качестве императора Вселенной. Для этого им с собой были прихвачены служители данного церемониала, музыканты, хор, декоративные украшения, одеяния и вся необходимая “императорская” символика, включая статую Наполеона, а в Париж был доставлен папа римский, которого держали наготове для отправки в Москву [114] (p. 294–296, 300).

Но и подземелья Лубянки находятся все на той же нами указанной территории. Вот оно какое — это поле нами раскопанных чудес…

Библиографию см.: СЛОВО. Серия 3. Кн. 4. Запрещенная Победа http://www.proza.ru/2017/05/10/1717


Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх