Последние комментарии

  • Лаврентий Палыч Берия14 декабря, 23:51
    Тот кто верит Солженицыну и ему подобным- тот Власовец и бандеровец! Пусть народ нас рассудит- сколько минусов и плюс...Иуда Солженицын хотел нас всех разбомбить!!!
  • Фарид Насыбуллин14 декабря, 18:24
    Очередной идиот засветился. Для чего заключённые в СССР набивали на груди портреты Ленина и Сталина?
  • Евгений14 декабря, 18:02
    все кто очерняет Солженицына пусть сам посидит в гулаге.  Кто плохо о нем отзывается агент ЦРУ и пидарас Иуда Солженицын хотел нас всех разбомбить!!!

Екатеринбургская Голгофа. Дорасследование. Гоголь-моголь

Так что вовсе не для торжества по поводу отмщения Титу, разрушившему Второй храм, было жидовскими резниками устроено это кровавое действо. Ведь пировали изуверы вовсе не на пятый, но именно на третий день после свершения своего гнусного ритуала (третий день это символическая насмешка над Христовым Воскресением, которое произошло, как всеизвестно: «в третий день по Писанием»).

Праздновали они именно 20 июля — в день Перуна — б-га грома и молнии, к чьему привратнику подземного царства, Нети, и было адресовано заклинание, написанное рунической письменностью, переведенной Гриневичем.

И центральным действом кровавого жертвоприношения Перуну, судя по всему, является именно выпивание смеси сырых яиц с подмешанным туда пеплом от сожженных тел царственных мучеников: эдакий гоголь-моголь:

«В обрядах ритуальной магии живоеяйцо используется как биологический заместитель, говоря эзотерическим языком, ауры, биополя, или эфирного тела человека» [2] (с. 276).

Потому все свидетели и сообщают одно: пепел выпили.

Но ведь даже и здесь все сходится — точнее некуда. Ведь гоголь-моголь — это библейские Гог и Магог — по Иезекиилю: «слуги»-де некоего «князя Рош». Причем, смесь эта, что выясняется — наименование жидовского ритуала (о чем мы никогда почему-то не задумывались), производится исключительно на основе сырых яиц. Вот каким образом именно выпили резники тела сожженных трупов ритуально замученной Семьи Николая II. О чем и напоминают скорлупки от яиц, обнаруженные следователем Соколовым на месте исполнения резниками их мерзкого черно-магического ритуала.

Но ведь и еще более точный перевод термина гоголь-моголь, судя по всему, деформированного Гога и Магога уже ближе к нашим временам, отображает не только все то же, но и куда как и еще более точно нами рассмотренное вражеское надругание над именно в третий день Воскресением Христа (17+3=20). Ведь гоголь, на мове этих самых неких таких хохлов, и означает, собственно, — хохол. А моголь — это второй вариант наименования жидовского резника — могель! Так что сам способ употребления сырых жертвенных яиц с подмешанным в них пеплом от сожжения жертв разбираемого нами кровавого ритуала занесен даже в наименование яства, нами же самими, естественно по незнанию, употребляемого: гоголь-моголь (хохол-могель).

В книге Костомарова под изображением убиваемых русскими ратниками весьма странных монголов с головами, полностью напоминающими запорожских казаков, подписано «Истребление монголов в Твери» [119] (с. 101)! У этих странных монголов наголо обрита голова, но оставлен клок волос, именуемый самостийниками чубом (или хохлом), полностью сбрита борода, но оставлены усы. Сами лица европейского покроя. То есть во внешности ничего монгольского. Ну, мы их обычно за такую причесочку и именовали — хохлы, думая, что они нам единоверцы. Но, что выясняется, хохол-могель (или резник) — это вообще не единоверец нам. Что, между прочим, и показали последние события на Украине…

Вообще у персов встречаем подобного же рода причесочки:

«….сефевидские кызылбаши брили бороду наголо, на голове оставляли чуб и отпускали длинные усы. Сунниты же бороду не брили, а за ношение ее вначале XVI в. в Иране был введен налог» [120] (прим. 1 к с.148).

То есть обычаи Петра Первого, как это теперь ни выглядит вопиюще странным, в Иране были введены еще за два века до него. И пусть самих монголов здесь и не проживало, но эта чисто монгольского, что выясняется, покроя причесочка о чем-то да говорит.

А вот и еще картина — вновь из книги Костомарова: «Кончина Михаила Тверского в Орде». Здесь изображен Михаил Тверской, прибывший в Орду для объяснений с ханом. К нему подходит с мечом «монгол», его убийца. Этот странный азиат, с внешностью европейца, имеет все тот же вид: бритая под ноль голова и борода, но оставленные длинными усы и все тот же «украинский» чуб [119] (с. 97).

Чуб этот, правда, считается сейчас «украинским» совершенно несправедливо:

«…на голове хохлыносили по польскому обычаю» [119] (с. 529).

Вот что сообщает о полной идентичности внешности казаков и поляков во времена воссоединения Украины с Россией при Богдане Хмельницком Натан Ганновер:

«…казаки от поляков не отличались ничем, кроме как флагами» [121] (с. 99).

Причем у поляков голова и борода, как у запорожских казаков, обриты наголо:

«длинные усы, бритые головы» [122] (с. 9).

То есть хохол, как выясняется, а к нему и длинные усы, — это всего лишь мода! Но, как и положено для иноземных занесенных к нам мод, проявление символики какого-то оставшегося за кадром вероисповедания. Как получается — монгольского...

А вот нам указываются и следы кровавого ритуала, в котором явно принимает участие этот изображенный на картине, как теперь определили, польско-монгольский «чуб»:

«Когда Юрий и Кавгадый вошли в кибитку и увидели обнаженное тело Михаила, Кавгадый с суровым видом сказал Юрию:

— Ведь он тебе старейшим братом был, словно отец; для чего же тело его лежит брошенное и голое!

Юрий приказал прикрыть труп епанчою» [119] (с. 97).

То есть и здесь: все один в один, как и с Андреем Боголюбским и младшим братом Князя Бориса — Глебом, когда адепты тайной секты, после ритуальных зверских издевательств, голые тела своих жертв выбрасывали на поругание. А ведь и причесочка-то у могеля — гоголь. То есть мы видим, что вовсе не ошибаемся в своей находке.

Вот что говорится исследователем нашей древней письменности Н. Серебрянским при разборе «Повести об убиении в Орде Михаила Тверского»:

«Автор Повести находился под влиянием и другого сочинения о князьях-мучениках — житийного сказания о Борисе и Глебе. Особенно это отражается на описании молитвенного настроения князя в ожидании мученической кончины: “бысть же день в среду» [123] (с. 134).

И уже зная о своей смерти, накануне ритуального убийства, Михаил:

«“повеле отпеть заутреню и часы” (л. 1080 об.)”» (там же).

То есть был убит он именно в четверг — в день языческого б-га Перуна.

Так что татаро-монголы имели вероисповедание славянской наружности греков, разрушивших русскую Трою, как и описываемые Ибн-Фадланом ничуть не менее странные «русские», сжигающие трупы:

«Погребение Гектора, описанное в “Илиаде”, тризна, погребальный костер и все сопровождающее это действо не могут не привести на память славянские погребальные обряды, сохранившиеся до X–XII веков н.э. Черная Могила и описание погребения русса у Ибн-Фадлана. В IX веке н.э. мы встречаем в войске Святослава под Доростолом то же трупосожжение с жертвами и возлиянием вина. Причем Лев Диакон Калойский, описавший события русско-византийской войны, так и говорит, что “приняли они, русы, эти эллинские таинства от товарищей Ахилла”» [105] (с. 40).

То есть так называемое «русское язычество», что признает даже Юрий Петухов, русских корней вовсе не имеет. Но имеет свое прямое отношение исключительно к эллинским, то есть не нашим богам.

Но и стрижка головы и бороды, свойственная польско-эллинским сборищам сатанистов, сводит их в какое-то единое вероисповедание. Это вероисповедание Гектора и Ахилла простирается и до наших язычествующих — Святослава, Владимира и Святополка Окаянного. Это же вероисповедание имели, что выясняется, и татаро-монголы. А наружность, то есть стрижка волос на голове, — мода уже монгольская, скопированная впоследствии казаками Запорожской Сечи. Это странное запорожское казачество было создано не малороссиянами для защиты от инородцев, как нас уверяли советские историки, но самими поляками, как сообщает дореволюционный историк Костомаров:

«…для защиты пределов Речи Посполитой от турок» [119] (с. 772).

Вот еще сведения о Запорожье. Рейнгольд Гейденштейн:

«При соседстве стольких народов, притом сохранивших воинственный характер, с древних веков и до сих пор здесь не может держаться мирный порядок. Огромное пространство полей, множество земли остается там не возделанным и не населенным по причине разбоев или вследствие страха. Всякий, кто был в тяжкой нужде или был осужден за уголовные преступления, и все те, которым или обстоятельства или законы не дозволяли жить в отечестве, как из других народов, так и из Поляков и Литовцев, — собирались сюда, чтобы жить грабежом и добычею… » [124] (с. 9).

То есть и вновь основными народами, населяющими Запорожье, названы вовсе не потомки малороссов, но поляки и литовцы.

Между тем, вот что сказано средневековым автором Матвеем Меховским, современником еще деда Ивана Грозного, о всеобще признанных перунопоклонниках — его современниках — литовцах. Их божок именовался:

«…Перкун, то есть гром» [125] (с. 103).

Уточним:

«Литовское “перкунас” в значении “гром”, “перкуниа” — гроза, “перкунуоти” — греметь…» [105] (с. 147).

Вот на чьем языке это идолище никакого и перевода не требует!

В честь Перуна, как уже сообщалось, возжигался огонь. Поляк Мачей Стрыйковский вот что сообщает об этом огне литовцев (1582 г.):

«Этот вечный огонь из дубовых деревьев днем и ночью всегда горел на тех жеглищах во славу бога Перкуна, повелителя грома, молний и огня. А если огонь когда-либо гас по недосмотру жрецов или приставленных к этому делу слуг, таких тогда без всякого милосердия сжигали как святотатцев…» [127] (гл. 7).

Именно такой огонь и загасил, после принятия им латинского христианства, литовский князь Ягайло. Он, как сообщает Матвей Меховский, почти современник тех событий:

«…велел на глазах у варваров в городе Вильне погасить огонь, почитавшийся священным» [125] (с. 101).

И вот откуда, как считалось в средневековье, появился этот народ, искони поклоняющийся Перуну, на балтийских берегах:

«Старинные историки, рассказывая о древности, говорят, что некие италийцы, оставив Италию из-за несогласия с римлянами, пришли в землю Литовскую и дали ей имя родины — Италия, а людям — название италы; у позднейших земля стала называться, с приставкой буквы л в начале — Литалия, а народ литалы» [125] (с. 99).

Вот оттуда, из Италии, эти литалы-литовцы, на чьем языке это божество как раз и имеет более чем осмысленный перевод, и притащили свое идолище кровожадное на север:

«По изображению и свойствам Перуна можно сравнить с греческим Зевсом или с римским Юпитером» [10] (с. 420).

Так что если о поклонении этому чудищу заморскому славян имеются лишь досужие домыслы нынешних неопаганистов или всего лишь весьма зыбкие и бездоказательные предположения «ученых умов», то насчет перунопоклонничества греко-римлян, упирающегося в почитание этого родового божества литовцами, у нас имеются очень свежие известия — чуть ли ни современников тех событий. Причем из первых рук — от средневекового автора Матфея из польского города Мехова, издавшего свой «Трактат о двух Сарматиях» в городе Кракове в 1517 году.

Вот кто, как выясняется, и занес в Запорожскую Сечь эту странную причесочку хохла-резника. Литовцы, чье перунопоклонничество упирается во всеми прекрасно запротоколированные времена.

И вот какой смысл был Речи Посполитой расселять на острове Хортица польско-литовскую перунопоклонническую бритоголовую вольницу. Объясняет современник Стеньки Разина — голландец Ян Стрюйс:

«Эти казаки обязаны были охранять Польшу и препятствовать всеми силами нападениям врагов, преимущественно Татар» [126] (с. 89).

Гейденштейн подтверждает, что живущие за Днепровскими порогами казаки, именуемые здесь обычно Низовыми:

«…не раз оказывали усердное содействие Польским королям» [124] (с. 9).

И вообще, во все времена здесь, кроме поляков и литовцев, селились исключительно те люди, которые проживали на западеньке:

«Уже в конце XV — в первой половине XVI в. бегство крестьян на малонаселенные, а часто пустынные восточные и южные окраины… из Галиции, Западной Подолии и с Волыни, приобрело характер массового переселения… и из них в дальнейшем оформилось украинское казачество…» [128] (с. 103 прим. 208).

То есть формирование этого якобы чисто малоросского национального воинства, что уже на самом деле, происходило из поляков, литовцев и хохлов западеньки — окрестностей нынешнего Львова — полуполяков, полунемцев (волынян из находящегося сегодня на территории Германии Волина — города колена Гада [их гаплогруппа имеет наполовину кельтское происхождение, а наполовину еврейское]).

И вот чем занимались эти вроде бы, что нам внушали с детских пор, исконные украинские националисты. Они состояли у своих, казалось бы на первый взгляд, исконных врагов, поляков, на воинской службе:

«Старосты пограничных замков, чтобы укрепить гарнизоны, уже в начале XVI в. принимали казаков на службу, используя их для отражения татарских набегов; создавали свои собственные отряды и многие крупные феодалы Украины. С.Д. Ср.: Stokl G. Die Entstehung des Kosakentums. Munchen, 1953» (там же).

«…Предводителем у них был князь Дмитрий Вишневецкий, один из потомков Гедимина…» [119] (с. 221).

Именно им и был, что выясняется, основан на острове Хортица:

«…зародыш Запорожской Сечи…» (там же).

Поэтому набранные с западеньки масоном Вишневецким в свое воинство бритоголовые чубы к русскому человеку вообще никакого отношения не имели, а являлись истинными слугами тартара — татарами. Тем более что в самой Малороссии времен татарщины никакой особой бритобородости отмечено не было:

«…памятников безбородия малороссов из XV или XIV столетия не имеем» [185] (с. 186).

Так что хохол, или гоголь, — это вовсе не убранство головы малоросса, как нам совершенно безосновательно попытались внушить к сегодняшнему дню. Это всего лишь причесочка могеля — ритуального жидовского резника: у поляков и у литовцев.

Такая же причесочка наблюдалась, как уже ранее отмечено, и у татар. Причем, и перечисление б-гов у тех же татар начинается с главного божества литовцев:

«В великий страх и ужас впадоша нечистивии… христианьстии полцы за ними гоняющее бюще и секуще» [129] (с. 116).

«Тогда Мамай виде погибель свою, нача призвать суетные боги своя, Перуна… мнимого великого способника своего Магомета» [10] (с. 792).

Так что и эти беглецы на головах своих имели гоголи — главный атрибут прически могелей — резников языческого б-га Перуна.

Библиографию см.: СЛОВО.Серия 5. Кн. 4. Жертвоприношение http://www.proza.ru/2017/05/11/975

Источник ➝