Загадки истории.

2 893 подписчика

Свежие комментарии

  • Владимир Васильевич Шеин
    Начальником академии в тот момент был Павел Алексеевич Курочкин — генерал армии, Герой Советского Союза, крупный воен...«Отец народов»: М...
  • <Удалённый пользователь>
    И сейчас такие же. Только оформление другое. Техника...А так, ничего не меняется в глубинном мире.Странные дореволю...
  • Дмитрий Литаврин
    Статеечка - никакая. Но то, что революционеры всегда были террористами, бомбистами, бандитами, вымогателями и прочее ...Как бывший семина...

Проклятье Древнего Ханаана. Волчья стая

Проклятье Древнего Ханаана. Волчья стая

«“Евреи в чужих культурах всегда” стояли на плечах “коренных народов, освободив благодаря этому свой интеллект от экономических, военных, политических и прочих «обычных» забот, которыми занята любая нормальная нация и которые отвлекают столь значительную часть ее собственного коллективного гения” [293] (с. 220)» [71] (с. 14).

А вот они сами же и пробалтываются о столь странной их тяге к культурам вовсе чуждых им народностей.

Однако ж они не то чтобы не «стоят на плечах», но просто — сидят на шее — практически у любого народа и в любой стране своего на тот день обитания. И каждый народ, гостеприимно принявший этих детей паука и иерусалимской блудницы, представляет собой лишь то пушечное мясо, которое и питает этих кровожадных акул, извечно прикидывающихся травоядными ягнятами.

А они и приходят всегда в очередную страну своего обитания вечно изорванные, грязные, голодные — словно цыгане, которые, скорее всего, на самом деле-то как раз и являются их самыми что ни на есть прямыми родственниками. Ведь и эту иждивенческую диаспору к труду так никто еще и не приучил. Эти две сорные травы основным своим различием имеют лишь степень своей по отношению к иным народам ядовитости. И если одни выцыганивают деньги песнями, плясками и изорванностью, лишь изредка подправляя недостаток мобильных средств табора буквально сидящим у них в крови конокрадством, то другие, практически при той же присутствующей изорванности, вымогают себе средства к существованию перепродажей кем-то произведенного товара. Их, как и всю вообще волчью породу, кормят ноги. Ведь именно ноги позволяют им приносить в свое логово информацию о ценах на какие-либо товары. И отнюдь не зря их почта срабатывала даже быстрее, нежели телефонные звонки, поступающие в Ставку во время 1-ой мировой войны.

А когда ими узнавалось, что в Тобольской губернии, скажем, удивительнейше удался урожай зерна, то в таких случаях скупать привозимое к ним из близлежащих земель зерно они не спешили. Русский же купец, лишенный этой информации, опрометчиво рано производил закупки. Однако несколько позже, когда излишками зерна уже был завален буквально весь город, а из того же Тобольска приходило и еще зерно, то его поставщики попадали в тупик. И чтобы не везти хлеб обратно, его практически за безценок отдавали раскинувшим сети в южном порту паукам. Это лишь пример. Но на самом деле все то же касается информации практически о любом ином товаре и в любой иной стране мира.

Но не только «ноги» их кормят, но и достаточно напоминающая то же волчье внутреннее устроение их межплеменное общение: все к той же породе их относит хорошо спаянная стая. Логовом же является имеющийся у них воровской общаг — местечко, куда свозится контрабанда или скупленный за безценок какой-либо товар. Когда же их почта принесет весть о хранящемся в логове этого товара где-либо баснословном повышении в цене, то только после этого будет налажена этого контрабандного товара распродажа. Чаще всего — по блату, то есть, минуя государство, без уплаты ему налогов, а значит — достаточно дешево, что устроит практически всех. Эта же волчья выучка не позволит просочиться и тени какой-либо разоблачающей этот преступный промысел информации за стены их логова.

Все живущие на земле народы всегда имели какие-то правила своего поведения среди соплеменников и инородцев. Эти же волки, попадая в чужую страну, такие нормы могли всегда выполнять лишь чисто формально, имея постоянную возможность их нарушить, что по их собственным законам было не просто возможно, но фактически даже и вменено в обязанность! Ведь Талмуд такое по отношению к гоям не просто советует, но и предписывает. Ведь гой, являясь в их понимании скотом, не просто может быть ими зарезан, но и зарезан обязательно, если представится возможность сделать это безнаказанно! Так как предназначен он отнюдь не для какого-либо одиноко блуждающего волка, но для прокорма логова, на которое просто обязан работать каждый составляющий эту стаю хищник. В противном случае, если откроется это слишком непростительное для хищников «малодушие», не справляющийся со своими людоедскими обязанностями член общака будет жестоко наказан!

Кстати, черные людоеды Африки — это вовсе не миф. Вот, например, что сообщает о черных жителях Судана средневековый арабский путешественник Ибн Баттута:

«Однажды к султану манса Сулайману пришла группа людей из числа тех суданцев, которые едят людей, и вместе с ними их эмир. У них обычай вставлять себе в уши большие серьги… Султан почтил их и подарил им в знак гостеприимства служанку. Они же ее зарезали и съели. Затем они вымазали себе лица и руки ее кровью и пришли к султану благодарить его. Мне рассказали, что они обычно делали так каждый раз, когда приходили к султану. Мне рассказали также о них, что они говорят, что самые хорошие куски мяса тела женщины — это кисти рук и груди» [230] (с. 564).

Хананеи же, туземные черные жители Палестины, именно за людоедство и обязаны были быть в свое время истреблены белыми людьми, этническими славянами, — израильтянами. Но те не справились с поставленной им задачей. Потому черные людоеды были истреблены не все. Оставшиеся, пусть теперь и не явно, но так все и продолжают свой людоедский промысел, сидящий у них буквально в крови — жестоко убивают христиан. И пьют их кровь уж вовсе не символически.

И жид земледелец — это нонсенс: травоядный волк. Потому травоядность деятельности — земледелие — всегда стояло у обитателей гетто под строжайшим запретом. И именно за тысячу лет такого принуждения и выковалась нужная этому общаку порода из совершенно чуждого им по крови народа — хазар. За тысячу лет, ежедневно заставляя скромных до этого овечек питаться исключительно человеческим мясом, раввинам удалось создать того страшного мутанта-людоеда, которым и стал выращенный в гетто из овцы этот теперь приученный к человеческому мясу мутант-вампир.

Да и аппетитец у них тоже отнюдь не травоядный, как у именуемых в их кругах скотом иноплеменников, но именно волчий! И Закон у них свой имеется также, между прочим, очень сильно напоминающий именно волчий закон! Ведь запустившие их в свою страну глупые ягнята рано или поздно, но все будут ими все равно зарезаны. И если пасущие эти глупые травоядные народцы пастухи где когда зазеваются, то волки вырежут все стадо — ведь они убивают всегда всех, кто на тот момент окажется без пастуха!

А наш Добрый Пастырь — это Иисус Христос! И именно от него мы отошли в страшную годину случившегося «февраля-октября». Вот эти волки нас и резали, убивая в первую очередь как раз именно тех, кто наиболее стал далек от своего Бога. И именно потому целыми баржами топили аристократов офицеров, что волкам требовалась очередная жертва. А ведь именно офицерство и являлось практически костяком того самого безбожного общества, которое и названо — светским.

Но с позиции волчьей стаи, между прочим, все случившееся у нас, после захвата волками власти, выглядит достаточно просто: волки разделили всех отбившихся от своего Пастыря травоядных животных, гоев, по классам. И вот самый первый из них, то есть высший — более вкусный, что и естественно, они и начали уничтожать с самого начала и, причем, даже отнюдь не без помощи классов пока еще не затронутых их звериными клыками в особо крупных размерах.

И глупые жертвенные коровы, возомнившие себя в гордыне своей коровами священными, то бишь ножу индуса неприкасаемыми, совершенно не поняли одной простой истины, что ведут свою весьма рискованную игру вовсе и не с альтруиствующими тибетскими монахами, стряхивающими всякую казибошку со своего пути, боясь нарушить какое-то там ими изобретенное равновесие в природе. Но именно с волчьей стаей, которая, обнаружив этих заблудших глупых коров, решила сначала разобраться с уже готовыми ходячими сами себя им подставившими очень уж жирнющими, то есть денежными, ходячими шашлыками. Коровам же весьма авторитетно сообщили, что их класс они пока кушать не станут: бо рогов у них с копытами в живом весе слишком много преизобилует, от чего изнеженным волчьим желудкам, как некогда говаривал ими обласканный царь Петр, «одна тщета». Так что пока этот их самый класс, то есть класс рабочих и крестьян, будет оставлен лишь на ужин. Самому же ему, то бишь «классу» этому самому, даже заколаемых волками овечек разрешили с ними вроде бы как даже и за компанию своими глупыми пролетарствующими рогами немного пободать. И даже «Пролеткульт» для них выдумали, в котором, между тем, командовали-то все те же клыкастые отродья.

Но вот первый класс теплохода «Советский Союз» в желудках ведущей его ленинским курсом волчьей команды, обрядившейся в прекрасно выделанные для них гоями из «Пролеткульта» шкуры этих самых благополучно уже скушанных ими овец, наконец, к концу 20-х годов, переварился.

«Кого бы это нам теперь на обед?» — в недоумении пожимала плечами ленинская команда, искоса нескромно поглядывая на оставшихся пока в сохранности уже нагулявших бока непмановских овечек, все продолжающих дожевывать пришедшуюся явно по вкусу пролеткультовскую макулатуру. В самую, видать, пору пришлись ей волчьи обещания о демократии, консенсусе и прочих «свободах» из свобод.

А ведь корабль, очистившись от пассажиров верхней палубы, теперь мог идти уже более верным курсом. Который и предложила партия волков на новом этапе этой самой «классовой борьбы».

А потому обедать теперь порешили «кулаком», то есть ближайшим родственничком того самого брыкливого глупого «красного» бычка, который некогда, науськанный волчьей «желтой» пропагандой, так ревностно в кровь забадывал недорезанных волками отъевшихся на его шее представителей наиболее элитных гойских слоев фауны.

И вот жертвенный убой второго класса благополучно завершен — десятки миллионов трупов покрыли собою и до сих пор не могущие оттаять районы вечной мерзлоты.

Общак торжествовал: тупорылые создания пропаганды опять ничего не поняли. Они вновь посчитали свои уже к тому времени нагуленные бока — священными, то есть неприкасаемыми для волчьих зубов.

Однако ж изобретенное газетной пропагандой это самое табу для этих самых «священных коров» было объявлено только лишь понарошке. На самом же деле третий класс могучего скотовоза «Советский Союз», по замыслу волчьего логова-общака-местечка, должен был тоже умереть.

И вот сотни тысяч этих предназначенных ножу буренушек в первые же дни войны со всем своим прекрасным вооружением оказались со всеми своими потрохами сданы представителям иных пород травоядным — подклассу козлов. Которые и сами-то, между прочим, были лишь козлами отпущения. Чем, собственно, и явились в конце-то концов! Ведь не государству «Красного тельца» они репарации и до сих пор исправно с истинно лишь им свойственной пунктуальностью выплачивают, но именно новообразованному логову самих волков — Израилю!

Однако ж сценарий установления над всем миром волчьего режима так осуществлен и не был: красные бычки у самого края пропасти, куда загнали их эти приготовленные для «отпущения» коричневые козлища рогатые, вдруг совершенно неожиданно вспомнили про своего Доброго Пастыря. Оттого, даже оставленные с одной винтовкой на двоих против танков рогатых, смогли чудеснейшим образом отстоять свою именно для работы исключительно на Доброго Пастыря и дарованную им некогда жизнь. И лишь вспомнили об этом они, как тут же и обрели столь необходимую уведшую их буквально уже с края пропасти победу.

Однако же полный возврат не состоялся и объявленная желтой прессой все же священной эта самая корова (или «Красный бычок») все дальше и дальше так пока и продолжает отдаляться от единственного своего спасения — Доброго Пастыря.

Волки же, почуяв скорую поживу, уже вновь собираются в стаи…

***

Однако же и не только к волчьей стае могут быть приравнены повадки данного хищника. Существуют и иные пиявки-захребетники, способные подобным же образом выискивать себе добычу:

«Леса в некоторых регионах России сильно страдают от расплодившихся вредителей. А расплодились вредители лесов по причине вымирания муравьев — защитников леса. Убивают муравьев не столько ядохимикаты, сколько безобидные на вид жучки-стафилиниды. Оказывается, последние поселяются в муравейниках, а чтобы хозяева не съели своих незваных постояльцев, жучки-стафилиниды выделяют жидкость с одурманивающим веществом. Муравьи постоянно “облизывают” жучков, приводя себя в состояние опьянения, и потому не только не убивают, наоборот, кормят и ухаживают за стафилинидами. Жуки не довольствуются только едой, приносимой муравьями, но поедают личинки муравьев. Постепенно истребив муравьиное потомство, жуки принимаются за взрослых особей. Так гибнет целый муравейник. Затем стафилиниды переходят к другой муравьиной семье, и все начинается сначала. Согласитесь, не хотелось бы уподобляться безсловесным насекомым. Даже стыдно как-то…» [224] (с. 12).

Однако ж и самим паразитам при этом приходится все же туго:

«Нет сомнения, что каждый еврей безконечно заинтересован страшным до сумасшествия вопросом: что же такое еврейство? Если для христиан, просыпающихся в антисемитизме, это роковая проблема, как для чахоточного — запятые Коха, то и для самих этих запятых, для еврейства, внедрившегося в ткань народов и грызущего ее, их природа сплошная драма и в будущем — смертный приговор. С чахоточным ведь в гроб кладут и миллиарды запятых, остановивших жизнь» [45] (с. 105).

И такой финал ждет всех паразитов.

Вот что на этот счет сообщает израильский публицист Исраэль Шамир:

«Если крыса считает себя божественной и утверждает, что ей суждено наследовать землю, на это можно ответить только дихлофосом» [91] (с. 59).

Однако ж не следует считать, что хананейское племя в паразитическом своем внутреннем устроении в своем роде единственно. Ведь существует у него и еще один родственничек, и, притом, кровный. Это народ, никак не чуждый крови туземного населения Палестины, который некогда проживал на склонах Ермона. А ведь его так и называют — ерманы:

«“Русская свинья” это сделалось даже не бранным словом, а ходячей формулой в устах немцев. Русский человек представляется немцу существом грязным, глупым, но очень выгодным для эксплуатации. Неприхотливый корм для свиньи, какое угодно помещение — и сколько вкусной ветчины, сала, щетины! Отсюда неудержимое тяготение немецкой стихии в Россию. Наша родина сделалась Hinterland Германии, страной колонизации для западных культуртрегеров среди “низшей расы”. Пользуясь нашим “золотым славянским сердцем” и доходящим до глупости гостеприимством, забирая наши земли, капиталы и власть, немцы укрепились в мысли, что славянство вообще и Россия в частности есть только “подстилка” для германской народности, вроде соломенной подстилки в хлевах для породистого немецкого скота…

Мне кажется, слишком строго винить немцев за это обидное к нам отношение нельзя. Ведь мы же сами подаем для него серьезнейший повод и основание. Немцы триста лет твердят о русской глупости, но ведь и в самом деле есть налицо по крайней мере одна колоссальная и непростительная глупость — это терпеть на своей земле присутствие столь наглого, внедрившегося к нам паразита. Не только хитрый немец, но даже известное насекомое в голове неопрятного крестьянина имеет право кричать на весь свет: поглядите, до чего глуп этот добродушный народ! Ему лень взять гребень и вычесаться! На самом священном месте своей особы, на голове, где должна бы помещаться корона этого царя природы, он тысячу лет терпит присутствие таких маленьких с виду, но очень расчетливых и рассудительных насекомых, от которых ему одно безпокойство. Не ясно ли, что этот царь природы глуп в сравнении с ними? Не ясно ли, что он служит естественной и вечной подстилкой для их расы?

Хотя каждый крестьянин только усмехнется, когда услышит о уме колонизующих его голову насекомых и о его крестьянской глупости, и хотя в самом деле какой же ум можно предполагать у такой противной дряни, что гнездится в волосах, но тем не менее попробуйте-ка выкрутиться из этой логической ловушки. Что паразит поступает умно, размножаясь там, где находит себе пищу, это ведь, кажется, безспорно. Что крестьянин поступает глупо, терпя этого паразита, столь доступного и уловимого, это тоже безспорно. А стало быть, при некоторой склонности к софистике и в самом деле можно утверждать, что насекомое умнее человека. В немецком презрении к России, несомненно, кроется этот софизм, но столь же несомненно, что мы сами подаем для него очень серьезнейший повод. Золотое ли у нас сердце, как утверждают европейцы из вежливости, или не совсем золотое, но что касается разума, то его действительно во множестве случаев у нас заметно не достает… Ведь сколько ни оправдывайтесь, в самом деле неумно жить в грязи, если можно не жить в ней. Неумно хворать от коросты, если можно не хворать от нее. Неумно терпеть около себя мышей, крыс, тараканов, клопов, блох и пр., до заразных бацилл включительно, если чрезвычайно легко и просто избавиться от подобной нечисти» [45] (с. 531–533).

«Веками кормит трудовая Россия стаи паразитов и редко теряет христианское терпение. Но иногда все же прихлопнет одного-другого на своей загорелой шее…» [99] (с. 78).

И все потому, что:

«Никто не любит паразитов, или, по крайней мере, не должен их любить» [39] (с. 10)

А вот как отозвался М.О. Меньшиков на настойчивые предложения все тех же либералов закрепить на шее русского человека и еще одно куда как более прожорливое наивредоноснейшее кровососное насекомое:

«В государственной думе, — говорит он, — затевается хуже, чем государственная измена, — затевается национальное предательство — разрешение целому иностранному народу сделать нашествие на Россию, занять не войной, а коммерческим и юридическим насилием нашу территорию, наши богатства, наши промыслы и торговлю, наши свободные профессии и, наконец, всякую власть вообще. Под скромным именем “еврейского равноправия”, отстаивающие его русские идиоты в самом деле обрекают Россию на все ужасы завоевания, хотя бы и безкровного. Подчеркиваю слово “ужасы”: вы, невежды в еврейском вопросе, вы, политические идиоты, — посмотрите же воочию, что делается в уже захваченных евреями странах.

Вы подготавливаете нашествие… десятков миллионов азиатского, крайне опасного, крайне преступного народа, составляющего в течение четырех тысяч лет гнойную язву на теле всякой страны, где этот паразит селился!..

Если опасно бурное нашествие соседей вроде потопа, то еще опаснее мирные нашествия, невидимые, как зараза. С бурными вторжениями народ борется всем инстинктом самосохранения. Напор вызывает отпор, и чаще всего война оканчивается — счастливая или несчастная — уходом врага.

В худшем случае побежденный платит контрибуцию и остается хозяином у себя дома. Совсем не то внедрения мирные, вроде еврейского: тут инстинкт самосохранения очень долго дремлет, обманутый тишиною. Невидимый враг не внушает страха, пока не овладевает всеми центральными позициями. В этом случае враг, подобно чахотке или малярии, гнездится в глубочайших тканях народного тела и воспаляет кровь больного. Мирное нашествие остается — вот в чем ужас пораженного им народа…

Куда бы евреи ни проникали, они со времен фараонов и персидских царей всюду возбуждают внутренний раздор, раздражение сословий, стремление к бунту и распадению. То же случилось с Польшей, то же идет в России на глазах наших. Евреи раскололи польскую нацию на несколько непримиримых лагерей и подготовили тысячелетнее славянское царство к упадку. Нет ни малейшего сомнения, что тот же гибельный процесс идет и с еврейским нашествием на Россию.

“Жиды погубят Россию!” — горестно пророчествовал Достоевский, но Бог наказал нас, русских, глухотою и каким-то странным ослеплением. Не слышим подкрадывающейся гибели и не видим ее!..

Пора проснуться русскому народу: он накануне великого несчастья, может быть, самого страшного в своей истории!» [23] (с. 197).

Как же, в самом деле, нам осуществить это избавление от всей вышеперечисленной паразитирующей на человеческом теле избранной Творцом для нашего же наказания за отход от прописных истин Православия этой самой Вавилоном порожденной живности?

Любой посещающий Русскую Церковь человек засвидетельствует тот очень определенный факт, что, казалось бы, полностью противоречащая здоровью антисанитария хоть и встречается там практически на каждом шагу, но, напротив, — здоровье лишь укрепляет! Ведь пришедший туда с вредоносными бактериями гриппа человек, после принятия из одной ложечки вместе со всеми Святых Даров, после целования (практически со всеми же) — Креста, икон, закрытых обыкновенным стеклом, — выходит оттуда совершенно здоровым человеком!

А это-то и значит, что вредоносных бактерий в русских храмах не водится. Так же не водится там: ни крыс, ни мышей, ни блох, ни тараканов, ни клопов!

Мало того, ведь даже комаров там почему-то не присутствует! И это в то время, когда в домах не спасают в каждом окне установленные сетки…

Все это подтвердит любой и каждый человек, хоть когда-либо соприкасавшийся с Великой русской культурой. Ведь именно обращением к своему Творцу всегда и лечилась русская нация от вредоносного для нее общения со всеми вышеперечисленными паразитами.

Но стоило кому-то вдруг отказаться от нашей Церкви, он сейчас же становился добычей паразитирующих элементов.

Так что же такого страшного случилось при Петре? Почему с тех самых пор нас, буквально поедом заели эти уже чрезмерно откормленные и размноженные на нашей крови паразиты?

Он вывел новый вид бактерии (что-то вроде колорадского жука), которым стала изобретенная им прослойка общества, названная высшей. И именно внедренное безбожие в существо этого паразитического класса урожденных люмпенов, через приставленных к нему западных полууниатских священников, позволило со временем создать паразитирующее на теле русского крестьянства полностью интернациональное общество. И именно этому обществу, поименованному высшим, постоянно требовалось берегов паюсной икры и рек шампанского — вот на что теперь должна была уходить вся скапливаемая у нас веками столь опасная этому интернационалу — русская энергия.

И лекарство от всех этих паразитов: не баня и не расческа, но именно — Церковь. Лишь это необходимо как следует уяснить. Ведь именно стяжание Святого Духа и является целью жизни и действительно Русского человека. И лишь коллективное этой необходимости понимание, а, вместе с тем, стремление к нему, и является выходом из столь затянувшейся этой опасной игры с паразитами. Ведь чуть зазеваешься, заигравшись с ними в либерализацию и консенсус, неумно собирая на себе этих кровопийц в безчисленные стаи, — вмиг зажрут до смертных коликов!

Но вот, интересный момент, совершенно четко проглядывает и закономерность самоочищения нашей страны от паразитирующей прослойки населения:

«В 37–38 годах было уничтожено до 90% всех наиболее активных “перестройщиков” семнадцатого года руками самих же “перестройщиков”. В те годы были репрессии, а теперь просто идет отстрел без суда и следствия. Несколько лет назад сообщали, что уже было отстрелено 10% банкиров, т.е. наиболее алчных паразитов. Ходят слухи, что к 1999 году так или иначе погибли до 30% “новых русских”. По тому же сценарию проходили и Великая французская, и английская революции.

Смута и паразиты — естественные биологические явления, проверяющие организмы на способность к длительному выживанию, очищающие от пороков. Проходит смута, и паразиты оказываются “прихлопнутыми”» [97] (с. 73).

Так что очень не зря исключительно наша Держава, постоянно оказывающаяся за гранью выживаемости, ко всеобщему удивлению постоянно освобождается от тлетворных паразитов, скапливающихся в легионы. Такую жизнестойкость может иметь только организм единственной во всем мире страны — подножия Престола Господня.

Библиографию см.: http://www.proza.ru/2017/05/20/1170

Ссылка на первоисточник

Картина дня

наверх